Пытаясь хоть как-то сохранить лицо в этой неловкой ситуации, он с умным видом выдал банальную истину о том, что истинно желающий человек всегда найдет нужные возможности. По его авторитетному экспертному мнению, для абсолютно комфортного пребывания на улице в минус двадцать градусов нужно было просто грамотно и вдумчиво подойти к выбору одежды. Он безапелляционно заявил, что следовало одеваться гораздо теплее, полностью игнорируя тот комичный факт, что сам он грубо пренебрег этим важнейшим правилом.
В ответ на эту очевидную, неприкрытую наглость я лишь театрально, с преувеличенным размахом развела руками в своих толстых, непродуваемых зимних варежках. Я наглядно, словно на витрине магазина, продемонстрировала ему свой необъятный, шарообразный силуэт, который просто идеально подходил под все его же озвученные рекомендации. Мой специфический внешний вид служил самым лучшим, неопровержимым доказательством того, что я как раз таки позаботилась о своем комфорте и выживании.
Затем я плавно перевела свой лукавый, насмешливый взгляд на его трясущуюся, откровенно жалкую фигуру, облаченную в легкую, совершенно не по сезону демисезонную одежду. Я предельно заботливо, с материнскими нотками в голосе заметила, что сам он, судя по всему происходящему, не очень-то следовал собственным мудрым, практичным советам. С легкой, едва уловимой издевкой в голосе я невинно поинтересовалась, точно ли ему сейчас не холодно стоять на этом пронизывающем, ледяном ветру.
Уязвленная мужская гордость категорически не позволила ему признать свое очевидное, позорное поражение в этой неравной климатической схватке с силами природы. Он агрессивно, словно загнанный в угол зверь, огрызнулся, бросив короткую, резкую фразу о том, что чувствует себя абсолютно нормально и комфортно. Однако его предавшее его тело транслировало в пространство совершенно иную информацию: мужчину колотило так сильно, что вибрация передавалась даже через расстояние.
Эта мелкая, безостановочная дрожь, сотрясающая каждый сантиметр его замерзающего существа, была прекрасно заметна даже в густом, непроглядном вечернем полумраке парка. С момента начала нашего незабываемого, романтического променада прошло от силы минут десять, не больше, но для него они, вероятно, показались вечностью. Медленным, размеренным шагом мы наконец-то выбрались из темной, пугающей аллеи на просторную, хорошо освещенную фонарями центральную площадь парковой зоны.
Именно там, в самом центре заснеженного, пустынного пространства, одиноко стоял небольшой коммерческий киоск, специализирующийся на продаже горячих, согревающе ароматных напитков. К нашему обоюдному, огромному сожалению, или, возможно, к моему тайному счастью, ставни этого спасительного, теплого оазиса были наглухо закрыты на висячий замок. Торговцы кофе оказались людьми невероятно благоразумными и покинули свои неотапливаемые рабочие места задолго до наступления этого вечернего погодного апокалипсиса.
Валерий резко остановился как вкопанный и устремил на закрытые металлические роллеты невероятно тоскливый, пронзительный взгляд человека, потерявшего последнюю надежду. В этих покрасневших, слезящихся глазах отчетливо читалась боль утраченных иллюзий, достойная самого драматичного античного героя на огромной театральной сцене. Казалось, именно в этот переломный момент он был готов добровольно отдать все свои накопленные сбережения за один единственный глоток того самого напитка меркантильных женщин.
Окончательно осознав, что чудесного, спасительного избавления в виде случайного стаканчика кипятка не предвидится, его хрупкий моральный дух окончательно и бесповоротно рухнул. Медленно повернувшись ко мне всем корпусом, он дрожащим, срывающимся голосом робко предложил повернуть назад, в сторону спасительного выхода из парка. В качестве крайне неубедительного, жалкого оправдания своей позорной капитуляции он сослался на то, что северный ветер якобы внезапно и непредсказуемо усилился.
Я совершенно не собиралась так легко и просто отпускать свою жертву и мгновенно включила режим максимального, гипертрофированного воодушевления. Театрально, с наигранным восторгом всплеснув руками, я громко и радостно воскликнула, выражая свое искреннее, категоричное несогласие с его упадническими, пораженческими настроениями. Я бодро напомнила ему, что наша чудесная, сближающая души прогулка по сути только-только началась и самое интересное ждет нас впереди…
