Его сотрудник лежал на земле, зафиксированный без видимых травм. Молодой напарник стоял бледный и растерянный. А грязный человек у бетонной опоры держался так спокойно, будто происходящее было не хаосом, а контролируемой процедурой.
Павел остановился на безопасном расстоянии.
— Медленно отпустите его, — сказал он низким командным голосом. — Без резких движений.
Егор ослабил давление, но руку сразу не убрал.
— Я не представляю угрозы, — произнес он. — Ваш сотрудник применил силу к моему животному без причины. Я нейтрализовал агрессию. Сопротивления задержанию не было.
Павел нахмурился. Не слова даже удивили его, а то, как они прозвучали. Четко. Без истерики. Без попытки оправдаться. Бездомные так не формулируют.
— Имя?
— Егор.
— Полностью?
Егор не ответил сразу. Его взгляд скользнул к патрульной машине.
— Мне нужен адвокат. И записи с регистратора. Насколько понимаю, камера работала. Там видно, что произошло.
Павел едва заметно напрягся. Человек в грязной одежде говорил не как случайный нарушитель. Он знал, что требовать, когда требовать и зачем.
— Отпустите сотрудника, Егор, — сказал Павел уже мягче. — Разберемся.
Егор выдержал паузу, потом убрал руку и поднялся.
Кирилл, красный от злости и унижения, попытался вскочить.
— Он напал на меня! Я требую задержания!
— Молчать, — резко оборвал Павел.
Кирилл осекся.
Егор стоял рядом с Роем, не делая ни одного лишнего движения. При всей грязной одежде он уже не выглядел слабым. Что-то в его осанке, в прямом взгляде, в спокойствии после схватки заставляло окружающих держаться осторожнее.
— Вас доставят в отделение для установления личности и объяснений, — сказал Павел.
— Согласен, — ответил Егор. — Но пес идет со мной. Он пострадавший и мой спутник.
Павел хотел возразить, но передумал…
