«Мой отец был свято уверен, что она впадает в маразм и забывает, где лежат ключи. А она в это время аккуратно строила на него судебное дело». «Батюшки мои! — восхищенно покачала головой Нина Алексеевна. — Это же какая светлая голова должна быть, чтобы такую операцию провернуть?»
«Вот и судья на заседании сказала примерно то же самое, только используя свои скучные юридические термины». Спустя год, в феврале, когда на Одессу обрушилось внезапное и почти неприличное для зимы тепло, Ксюша наконец доставила в бабушкин дом последнюю коробку с вещами. В старом сарае она отыскала садовые перчатки Клавдии Петровны.
Они сохранили на потрескавшейся коже запах сухой земли и лавандового крема. Девушка натянула их и высадила в палисаднике шесть кустов ярких желтых роз. Бабушка при жизни каждый сезон с гордостью фотографировала их и отправляла внучке в мессенджере с неизменной подписью про то, что ее красавицы снова распустились.
«Ба, я теперь здесь на законных основаниях хозяйничаю», — негромко произнесла Ксюша, аккуратно притаптывая землю вокруг последнего саженца. «Надеюсь, ты не сильно обидишься за переставленный комод. И кота твоего я кормлю исправно: он у тебя растолстел до неприличных размеров, совсем как ты его приучила».
Попугай Проша важно восседал на своей жердочке, наблюдая за суетой с коробками с видом главного прораба. Когда Ксюша забила гвоздь и повесила на стену любимый бабушкин портрет, птица вдруг склонила голову набок. Попугай прищурился на снимок и выдал голосом Клавдии Петровны, так ласково и с той самой характерной хрипотцой: «Ксюшенька, переключи мне канал».
Ксюша так и застыла с молотком на весу, глядя на пернатого имитатора, который в упор смотрел на нее бабушкиным хитрым и пронзительным взглядом. А потом она рассмеялась, искренне и громко. «Проша, ну ты и жулик, вы оба с ней те еще актеры!»
«Она ведь прекрасно знала, как обращаться с пультом, правда?» Проша важно расправил крылья, моргнул своим колючим глазом и с невероятным достоинством пробасил: «Район поднимается». В главной комнате Ксюша оформила уголок, который про себя именовала Стеной Правды.
Там висели кадры бабушки в саду, на школьном выпускном Ксении и за тем самым кухонным столом. На этих фото она смеялась так заразительно, что причина смеха уже стерлась из памяти, а сам момент остался живым и ярким. В самом центре красовалась доверенность в строгой серебряной рамке.
А под ней висела табличка из граверной мастерской с надписью: «Достоинство в конце жизни нужно заслужить, а не получить по праву рождения. Клавдия Петровна Мальцева, 1947–2025 год». На рабочем столе лежал журнал посещений, открытый на странице, где значилось всего одно имя. Коллега из хосписа, заглянувшая на новоселье, долго стояла перед этой импровизированной галереей…
