Когда бабушку экстренно прооперировали, я сразу набрала отца, выдохнув в трубку: «Папа, она уходит, приезжай скорее». Но в ответ получила лишь сухое текстовое «ты уже там, справишься», и в итоге никто так и не приехал. А бабушка не выжила.
Спустя неделю, когда мы собрались на похоронах, нотариус вскрыл ее последнее письмо, начинавшееся фразой: «Если мой сын здесь, не читайте это вслух». Клавдия Петровна Мальцева рухнула в собственном дворе осенью семнадцатого года, когда правая нога вдруг предательски подломилась. Рука, судорожно рванувшаяся к перилам крыльца, так их и не нащупала, и мир тогда перекосился, рассыпаясь на острые осколки.
Последней мыслью перед тем, как щека коснулась остывшей земли, была глупая тревога о незапертой калитке, из-за которой кот обязательно сбежит к соседям. Последовали шесть суток в реанимации и долгие шесть недель реабилитации, где семидесятилетняя женщина заново училась переставлять ноги, цепляясь за поручни. За все это время сын Дмитрий объявился лишь однажды, в то время как внучка Ксения приезжала девять раз.
Дмитрий ввалился в палату с пакетом апельсинов и той специфической миной человека, отбывающего постылую повинность. Примостившись на край стула и даже не скинув куртку, он добрых три минуты молчал. Мужчина хмуро изучал капельницу, словно прикидывая в уме ее рыночную стоимость.
«Мам, ну ты это, как вообще?» — выдавил он наконец. Вопрос этот прозвучал не как забота, а как вынужденное вступление к чему-то более важному. «Ползаю потихоньку», — Клавдия Петровна чуть оттаяла, глядя на него, ведь сын все-таки приехал, сидит вот рядом.
Ей казалось, что, может быть, она зря себя накручивала, тем более врач обнадежил: еще пара недель, и на выписку. «Ну вот, нормалек все», — Дмитрий хлопнул ладонями по коленям, всем видом показывая, что лимит времени исчерпан. «Слышь, мам, я тут что подумал», — он наклонился ближе, переходя на доверительный полушепот.
«Дом-то стоит, пылится, пока ты тут прохлаждаешься. Не боязно, ведь время сейчас такое: вскроют, обнесут до нитки. Может, прикинешь все-таки насчет продажи?»
Риэлтор знакомый шепнул, что район сейчас в гору пошел, можно жирно сорвать. «Дима, я на ноги-то еще толком не встала, а ты мне про дом голову морочишь», — возмутилась мать. «Так я же ради тебя, блин!» — зашептал он горячее.
«Продашь, купишь однушку поменьше, чтоб без этого огорода вечного, без лестниц. Тебе же самой удобнее будет, ну!» Клавдия Петровна отвернулась к окну, за которым ветер гонял по больничному двору жухлую листву, и не проронила больше ни слова….
