Катя молчала, сжимая в кармане отцовское письмо. Андрей выглядел хорошо: откормленный, в дорогой куртке, с золотыми часами на руке. Явно не бедствовал все эти годы.
— Я тебя спрашиваю, понятно? — повторил он, сжав её плечи сильнее.
— Понятно, — тихо ответила Катя.
Андрей отпустил её и направился к выходу:
— Вот и умница. Живи тихо, никого не трогай, и тебя не тронут. А полезешь на рожон — пожалеешь.
На следующий день в деревне началась настоящая травля. В магазине продавщица отказалась продавать ей хлеб:
— Для таких у нас не найдётся! Детей обокрала, теперь с голоду помирай.
Сельские мужики у ворот обзывали её воровкой и кричали:
— Больных детей обобрала! Совести нет!
Кто-то бросил в неё камень, попал в спину, больно ударил между лопаток. Бабка Марфа плакала, глядя на синяк:
— Уезжай, внученька, убьют тебя здесь. Не потянешь ты их. Власть у них, деньги у них, а ты одна, как перст в поле.
Но Катя не собиралась сдаваться. Отец отдал жизнь, чтобы доказать её невиновность. Она не имела права предать его память. Где-то должны быть люди, которые поверят правде. Где-то должна найтись справедливость.
СМС пришло в субботу утром, когда Катя сидела в холодной бане и думала, что делать дальше. Незнакомый номер, короткое сообщение: «Я заверял завещание вашего отца. Он просил передать: если с вами что-то случится, документы есть и в другом месте. Встретимся на автостанции в 15:00. Приходите не одна».
Катя перечитала сообщение несколько раз, не веря глазам. Бабка Марфа согласилась пойти с ней. Старушка боялась, но сказала:
— Учитель добрый был, помогал всем. Если кто-то за него заступается — пойду.
На автостанции их ждал мужчина лет шестидесяти, в старом, но чистом пальто. Представился Семёном Игоревичем, нотариусом.
— Ваш отец был моим учителем в школе, — сказал он тихо. — Хороший человек, честный. Когда он пришёл ко мне с завещанием, я понял: дело серьёзное. Он очень волновался, говорил, что дочь невиновна, что её подставили.
Нотариус достал из портфеля папку и флешку:
— Вот дубликаты всех документов. Ваш отец просил сделать копии на случай, если оригиналы пропадут.
Семён Игоревич рассказал, что через неделю после смерти учителя к нему приходила Тамара Фёдоровна. Предлагала деньги за уничтожение завещания — пять тысяч гривен наличными. Когда он отказался, начала угрожать. Говорила, что у неё связи, что его лишат лицензии.
— Но я не испугался, Фёдор Петрович мне как отец был.
Нотариус повёл их в съёмную квартиру на окраине города. Там их ждал ещё один человек — мужчина лет пятидесяти с усталым лицом и внимательными глазами. Представился Кольцовым, частным детективом.
— Бывший опер, — пояснил он. — На пенсии уже три года. Ваш отец нашёл меня через знакомых, попросил помочь.
Кольцов включил ноутбук и показал видеозапись. На экране появился бездомный мужчина лет сорока с трясущимися руками. Он держал паспорт и рассказывал, как тётка в платке подошла к нему возле вокзала.
— Дала тысячу гривен, отвела в банк, помогла оформить карту на моё имя. Говорила, что деньги придут через пару дней, а я должен их снять и отдать ей, — бормотал мужчина на записи. — Так и сделал. Пришло два миллиона, я всё снял, отдал. Она ещё тысячу дала за молчание.
Детектив показал ему фотографию Тамары Фёдоровны. Бомж кивнул:
— Это она, точно. Запомнил: злые глаза, а голос сладкий.
— Ваш батя заплатил мне последние сто двадцать тысяч гривен, — сказал Кольцов. — Все свои сбережения отдал. Говорил: «Не жалко, лишь бы дочку оправдать. Я доведу дело до конца, обещаю».
Детектив рассказал, что нашёл ещё одного свидетеля — соседку Зинаиду Петровну. Она видела, как Тамара Фёдоровна приходила к учителю в день его смерти с термосом.
— Но она боится, — пояснил Кольцов. — Говорит, у Тамары Фёдоровны связи. Участковый Громов — её племянник. Соседка думает, что её затравят.
На следующий день Катя пошла к Зинаиде Петровне. Женщина открыла дверь на цепочку, увидела Катю и попыталась закрыться.
— Не надо, деточка, не лезь ко мне! Боюсь я её, понимаешь? У неё власть, у неё деньги.
— Зинаида Петровна, вы же были на похоронах папы, — сказала Катя мягко. — Он вас в школе учил, помните? Неужели вы дадите его убийце жить спокойно?
Соседка заплакала и впустила её в дом. Дрожащими руками наливала чай, всё оглядываясь на окна.
— Видела я её в тот день, — призналась Зинаида Петровна. — Пришла к Фёдору Петровичу с термосом, говорила, чай принесла, мол, больному человеку. А через час скорая приехала. Только я боюсь показания давать. Меня затравят или того хуже. Дам показания, но только если дело возбудят официально. Просто так не пойду.
Детектив Кольцов через старые связи вышел на следователя областной прокуратуры. Рыбаков был мужчиной лет сорока пяти с седыми висками и усталыми глазами. Три часа он изучал документы, которые принесла Катя: банковские выписки, показания свидетелей, фотографии.
— Дело неоднозначное, но зацепки серьёзные, — сказал он наконец. — Нужна эксгумация, без неё не докажем отравление. Но если в тканях найдём препарат в смертельной дозе, возбужу дело по статье «Убийство».
Следователь достал бумаги:
Обсуждение закрыто.