Пять лет Катя отсидела, будучи невиновной, и только отец верил, что её подставили те, кто должен был защищать. Вернулась она в родную деревню, а на крыльце отцовского дома встретила свекровь с мужем, которые теперь там хозяйничали.
На кладбище, куда она пришла искать могилу отца, сторож протянул ей свёрток со словами:
— Он перед смертью приходил, велел тебе отдать то, что спрятал от них.
Железные ворота исправительной колонии №7 захлопнулись за спиной с таким звуком, словно отрезали кусок жизни. Катя стояла на пустой дороге с потёртой сумкой в руке и справкой об освобождении в кармане. Рядом с документом лежали 300 гривен— всё, что осталось от прежней жизни.
Пять лет назад её увозили отсюда в автозаке. Провожал только отец. Фёдор Петрович стоял у забора, держась за прутья, и кричал:
— Катюша, я докажу! Я найду, кто тебя подставил!
Тогда она ещё надеялась, что правда всплывёт быстро, что кто-то поймёт: скромный бухгалтер благотворительного фонда не могла украсть два миллиона гривен у больных детей. Но дни тянулись, превращаясь в годы. Муж Андрей подал на развод через три месяца после приговора. Свекровь, Тамара Фёдоровна, публично назвала её воровкой и запретила внукам даже упоминать тётю. Друзья отвернулись, коллеги сделали вид, что не знают её. Один отец приезжал каждый месяц, преодолевая 300 километров. Привозил передачи, сидел в душной комнате свиданий и повторял:
— Я верю тебе, доченька, я найду доказательства.
С каждым визитом он выглядел всё хуже: худел, седел, кашлял. Но глаза горели той же верой.
Автобус до деревни стоил 250 гривен. Катя пересчитала мятые купюры и поняла: на обратную дорогу денег не останется. Впрочем, возвращаться было некуда. Квартира в городе давно продана за долги. Работы после судимости не найти.
Дорога домой заняла четыре часа. Катя смотрела в окно на знакомые поля, перелески, покосившиеся деревенские заборы. Всё выглядело меньше и беднее, чем в памяти. Или это она изменилась за эти годы?
Автобус высадил её на центральной площади. Деревня встретила тишиной и косыми взглядами. Старушки у магазина замолчали, увидев её, и отвернулись. Кто-то перешёптывался, показывая пальцем. Слово «воровка» долетело до слуха отчётливо.
Катя шла по знакомой улице к отцовскому дому. Ноги сами помнили каждую выбоину, каждый поворот. Вот калитка соседки Зинаиды Петровны. Та выглянула из окна и тут же задёрнула занавеску. Вот покосившийся забор бабки Марфы. А вот и родной дом — крепкая изба с большим огородом, где она выросла.
На крыльце стояла Тамара Фёдоровна в новой дублёнке….
Обсуждение закрыто.