Игорь молчал. Слова застряли где-то в горле.
— Так вот, — продолжила Ольга, — я не вернулась. И не вернусь. Я поняла кое-что важное за эту неделю. Моя бабушка всю жизнь твердила мне: женщина должна иметь что-то свое. Не зависеть ни от кого. Я не слушала, думала, что любовь и брак — это навсегда, это опора. Но ты показал мне, как быстро опора может превратиться в клетку.
— Я не хотел… — начал Игорь, но она подняла руку, останавливая его.
— Неважно, чего ты хотел. Важно, что ты сделал. И я сделала выводы.
Виктор Петрович кашлянул, привлекая внимание.
— Господин Морозов, в иске также указано требование о моральной компенсации. Учитывая обстоятельства дела — выдворение из дома без средств к существованию, психологическое давление, — моя клиентка имеет все основания требовать возмещения морального ущерба. Но, — он сделал паузу, — Ольга Сергеевна готова отказаться от этого требования при условии, что вы не будете препятствовать разводу и подпишете все документы в добровольном порядке.
Игорь смотрел на них обоих и чувствовал, как внутри все сжимается в тугой узел. Это было унижение. Настоящее, жгучее унижение. Он стоял у ворот дома своей жены, бывшей жены, как проситель, как нищий. Она смотрела на него сверху вниз, холодно и отстраненно, будто он был чужим человеком.
— Ты нашла кого-то другого? — вырвалось у него. — Богатого, да? Который купил тебе этот дом?
Ольга усмехнулась, и в этой усмешке было столько презрения, что Игорь поежился.
— Нет, Игорь! Я не искала никого другого. Я нашла саму себя. Оказалось, этого достаточно.
— Не может быть, чтобы ты сама… — он махнул рукой в сторону дома. — За неделю. Это невозможно.
— Возможно, когда есть цель и когда не тратишь силы на то, чтобы доказывать кому-то свою ценность. — Ольга шагнула ближе к калитке, посмотрела ему прямо в глаза. — Знаешь, что я поняла? Ты не любил меня последние месяцы. Может, и не любишь сейчас. Ты любил власть надо мной. Любил ощущение, что я завишу от тебя, что без тебя пропаду. Тебе нравилось чувствовать себя большим человеком на фоне маленькой жалкой жены.
— Это не так! — Игорь шагнул вперед, но адвокат снова преградил путь.
— Господин Морозов, прошу вас сохранять дистанцию, — его голос был вежливым, но твердым.
— Это так, — Ольга не отводила взгляда. — И когда я ушла, тебя задело не то, что ты потерял любимую женщину. Тебя задело, что ты потерял контроль. Что кто-то посмел не подчиниться твоей воле. Вот ты и примчался сюда не мириться, не извиняться. А проверить, насколько плохо мне без тебя. Хотел увидеть меня в нищете, верно? Чтобы убедиться, что был прав.
Игорь молчал. Потому что она была права. Абсолютно, до последнего слова права.
— Но ты ошибся, — продолжила Ольга тише. — Мне неплохо без тебя. Мне хорошо. Впервые за долгое время хорошо. Я просыпаюсь и не боюсь, что сделаю что-то не так. Не боюсь, что меня будут упрекать за каждую потраченную копейку. Не чувствую себя обузой. Я живу в своем доме, на свои деньги, по своим правилам. И это прекрасно.
Она замолчала, и повисла тишина. Где-то в саду пела птица, ветер шелестел листвой. Игорь стоял, опустив голову, и впервые за много месяцев, может, за годы, чувствовал себя маленьким. Не важным начальником отдела, не кормильцем, не хозяином положения. А просто маленьким, жалким человеком, который потерял что-то ценное и только сейчас это осознал.
— Я могу измениться, — выдавил он. — Оля, дай мне шанс. Я понял, что был не прав. Я… Я скучаю по тебе.
— Ты скучаешь по служанке, — ответила она без злости, просто констатируя факт. — По той, которая готовила, стирала, убирала и при этом не возражала, когда ее унижали. Но этой женщины больше нет, Игорь. Она умерла неделю назад, когда ты выставил ее за дверь. А та, что стоит перед тобой сейчас, — совсем другой человек.
Виктор Петрович снова заговорил, заполняя паузу:
— Господин Морозов, исковое заявление будет подано в суд в ближайшие дни. Вам придет повестка по месту регистрации. Рекомендую не затягивать процесс и не создавать препятствий. Квартира, в которой вы проживаете, была приобретена вами до брака и останется за вами. Ольга Сергеевна не претендует на нее. С ее стороны никаких имущественных требований нет. Развод будет чистым и быстрым, если, конечно, вы не станете чинить препятствий.
Игорь кивнул механически. В голове было пусто. Он приехал сюда с мыслью, что вернет Ольгу обратно. Может, слегка отчитает за побег, может, великодушно простит. А получилось все наоборот.
— Я… Я пойду, — пробормотал он, пятясь к машине.
— Подожди. — Ольга шагнула к калитке, открыла ее, вытащила из кармана джинсов связку ключей. — Вот. Ключи от квартиры. Мне они больше не нужны.
Игорь взял ключи. Металл был теплым от ее тела. Он посмотрел на Ольгу в последний раз: на ее спокойное лицо, ровный взгляд, гордую осанку. Хотел что-то сказать, но не нашел слов. Развернулся и пошел к машине.
Сел за руль, завел двигатель. В зеркале заднего вида видел, как Ольга и адвокат стоят у калитки, провожают его взглядом. Потом Ольга повернулась и пошла к дому. Просто пошла, не оглядываясь.
Игорь выехал на дорогу, и только когда поселок скрылся за поворотом, он остановил машину на обочине. Сжал руль обеими руками, уткнулся лбом в пластик. Дышал тяжело, рывками.
Что он наделал? Как мог довести до такого? Ольга была хорошей женой. Доброй, терпеливой, любящей. А он? Он растоптал это. Из-за чего? Из-за гордыни? Из-за того, что получил повышение и решил, что теперь он лучше всех? Он вспомнил, как говорил ей, что она никто без него. А теперь она доказала обратное. Она не только выжила без него, она расцвела. А он остался один в пустой квартире, со своей дурацкой должностью и раздутым самомнением…
Обсуждение закрыто.