— Детдом был обычный, казенный, — начал старик. — Финансирование мизерное, лекарств не хватало, врачей тоже. Дети болели часто, а лечить их было нечем. И вот ваша мама начала… как бы это сказать?.. Свою подпольную благотворительность.
Он замолчал, собираясь с мыслями.
— Она находила спонсоров, договаривалась с врачами из платных клиник, организовывала бесплатные консультации для детей. Помню, был мальчик Коля, семь лет, сложная операция на сердце нужна была. Денег, конечно, никаких. Лена обошла десяток клиник, нашла кардиохирурга, который согласился сделать операцию бесплатно. Уговорила, объяснила. Коля выжил.
Анна слушала, и внутри что-то переворачивалось. Она никогда не знала этого о матери. Елена была тихой, замкнутой женщиной. Работала, приходила домой уставшая, редко рассказывала о работе.
— Таких случаев было много, — продолжал Сергей Николаевич. — Лена собирала деньги, находила благотворителей, выбивала льготы. Все тайно, потому что администрация детдома это не одобряла. Директор считал, что она превышает полномочия, вмешивается не в свое дело.
— И что случилось?
— Однажды она помогла устроить в платную клинику девочку с тяжелой формой астмы. Договорилась с врачами, все организовала. Но директор узнал. Устроил скандал, обвинил Лену в том, что она подрывает авторитет государственной медицины, действует через голову руководства. Ее вынудили написать заявление по собственному желанию.
Анна закрыла лицо руками. Слезы жгли глаза.
— Она никогда мне не рассказывала…
— Не хотела расстраивать, наверное. — Сергей Николаевич положил свою морщинистую ладонь поверх ее руки. — Лена была человеком скромным. Не любила говорить о своих подвигах. А это были именно подвиги, поверьте. Она спасла десятки детских жизней.
Анна вспоминала мать. Как она приходила поздно, садилась на кухне с чаем, смотрела в окно. Иногда плакала тихо, думая, что дочь не видит. Анна всегда считала, что мать просто устает от тяжелой работы. А оказывается, она несла такую ношу.
— Спасибо, что рассказали, — прошептала Анна.
— Это вам спасибо, — старик поднялся. — Знаете, когда я услышал о вашей клинике, сразу подумал: надо помочь. А теперь вижу, что вы продолжаете дело матери. Помогаете людям, которым больше никто не поможет. Лена гордилась бы вами.
После его ухода Анна долго сидела неподвижно. Потом достала телефон, позвонила Дмитрию.
— Можно увидеться? Мне нужно поговорить.
Они встретились в том же кафе. Анна рассказала о разговоре с Сергеем Николаевичем, о матери, о ее тайной благотворительности. Дмитрий слушал, не перебивая.
— Понимаете, — Анна вытирала слезы салфеткой. — Я всю жизнь думала, что мама была просто медсестрой. Обычной, ничем не выдающейся. А она спасала детей. Рисковала карьерой, здоровьем ради них.
— И вы делаете то же самое, — тихо сказал Дмитрий.
— Я просто работаю волонтером…
— Вы помогаете людям. Бескорыстно. Это редкость сейчас.
Анна подняла на него глаза.
— Хочу сделать больше. Хочу, чтобы таких клиник было много. Чтобы каждый, кому нужна помощь, мог ее получить.
Дмитрий улыбнулся.
— Тогда у меня есть предложение. Я готов выделить грант на создание полноценного медицинского центра. Бесплатного, для детей из малообеспеченных семей. Но мне нужен человек, который возьмет на себя организацию. Координацию, поиск врачей, работу с пациентами. Это огромная ответственность.
— Справитесь?
— Я видел, как вы работаете. У вас есть главное: желание помогать и умение организовать людей. А название…
Анна уже загоралась идеей.
— «Медицинский центр имени Елены Петровой», — Дмитрий достал блокнот, записал. — Как вам?
Анна не смогла сдержать слез. Центр в честь матери. Продолжение ее дела. Это было правильно. Это было справедливо.
— Да. Обязательно да.
Следующие недели пролетели в вихре подготовки. Дмитрий выделил деньги, нашел помещение — старое здание поликлиники на окраине, которое пустовало несколько лет. Началась стройка, ремонт, закупка оборудования. Анна занималась организацией, составляла списки необходимого, искала врачей-волонтеров, общалась с поставщиками. Работы было невпроворот, она приходила домой за полночь, вставала в шесть утра. Но внутри горел огонь.
Катя смотрела на нее с восхищением.
— Тетя Аня, ты теперь важная?
— Нет, солнышко. Просто занятая.
Но препятствия начались почти сразу. Сначала пришла анонимная жалоба в санэпидемстанцию: якобы в помещении антисанитария. Приехала проверка, придирались к каждой мелочи. Анна еле отбилась, пришлось срочно исправлять замечания. Потом пожарная инспекция. Потом статьи в местной газете: «Сомнительная благотворительность», «Кто стоит за бесплатными клиниками?», намеки на отмывание денег, на мошенничество.
— Это владельцы коммерческих клиник, — объяснил Дмитрий на очередной встрече. — Они видят в нас конкурентов. Бесплатная медицина отбирает у них пациентов. Но мы помогаем тем, у кого нет денег на их услуги. Им все равно. Бизнес есть бизнес.
Анна не сдавалась. На каждую проверку отвечала документами, на каждую статью — открытым письмом с объяснениями. Дмитрий поддерживал, подключал юристов, помогал пробивать разрешения.
Однажды вечером, когда Анна закрывала будущий центр после очередной рабочего дня, к двери подошла женщина. Знакомый силуэт, знакомая походка. Ирина Волкова. Анна застыла с ключами в руках.
Медсестра выглядела плохо: осунувшееся лицо, потухший взгляд, дешевая куртка вместо привычного дорогого пальто.
— Здравствуй, Петрова, — голос Ирины дрожал.
— Здравствуйте.
Они стояли молча. Ирина переминалась с ноги на ногу.
— Можно поговорить?
Обсуждение закрыто.