— спросила девочка, обнимая ее. — Я хочу бегать, как все.
Анна прижала ее к себе, зарылась лицом в детские волосы.
— Скоро, солнышко. Совсем скоро.
В понедельник утром она написала заявление об уходе из «Мидлайфа». Ковалев даже не попытался ее удержать, только кивнул и поставил подпись. Ирина, узнав об этом, злорадно улыбнулась.
— Ну и правильно. Нечего здесь делать таким неумехам.
Анна промолчала. Собрала свои вещи из подсобки: запасные тапочки, кружку, фотографию Кати, которая висела на стене. Никто из коллег не вышел ее проводить. Только Марина догнала в коридоре, обняла.
— Ты держись, — прошептала она. — И не переживай. Все у тебя наладится.
Анна кивнула, не в силах говорить. У выхода ее снова ждал Дмитрий. Он помог донести коробку с вещами до машины.
— Готовы начать новую жизнь?
— Наверное, — Анна неуверенно улыбнулась. — Хотя страшно. Я никогда ничего подобного не делала.
— Зато делали то, что гораздо сложнее, — Дмитрий завел машину. — Растили чужого ребенка. Боролись за его жизнь. Работали там, где вас не ценили. По сравнению с этим новая работа покажется легкой.
Первые недели в благотворительной клинике были как в тумане. Анна училась на ходу: принимать звонки, записывать пациентов, разбираться с документами. Ольга терпеливо объясняла, показывала, поддерживала.
Пациенты шли потоком. Старики с больными суставами, которым не хватало пенсии на нормальные лекарства. Матери с детьми, которых гоняли из поликлиники в поликлинику. Бездомные с обморожениями и язвами. Каждая история разрывала сердце. Анна говорила с ними, успокаивала, помогала заполнять анкеты. Организовывала очередь, следила, чтобы никто не ждал слишком долго. Находила врачей для консультаций, договаривалась о бесплатных анализах в лабораториях.
Дмитрий приезжал несколько раз в неделю. Привозил лекарства, расходные материалы, иногда просто сидел в углу и наблюдал. Анна замечала, как он смотрит на нее, когда она общается с пациентами. В его взгляде было что-то вроде одобрения, удовлетворения.
Однажды вечером, после особенно тяжелого дня, когда пришлось отказать пожилой женщине в дорогостоящем обследовании — просто не было средств, — Анна вышла на крыльцо подышать. Дмитрий курил рядом.
— Тяжело? — спросил он.
— Очень, — призналась Анна. — Понимаю, что мы помогаем. Но все равно чувствую себя бессильной. Столько людей, которым нужна помощь. А мы можем так мало.
— Можем больше, чем думаете, — Дмитрий затушил сигарету. — Каждый спасенный человек — это уже много. Помните женщину с младенцем, которая была в первый ваш день? Ольга рассказывала. Ребенок выжил. Благодаря нам. Это разве мало?
Анна задумалась. Он был прав. Они действительно спасали жизни. По одной. По одной истории за раз.
— Дмитрий, — она посмотрела на него. — Почему вы это делаете? Финансируете клинику, помогаете людям? Вы же тратите деньги, время. Что вам это дает?
Он улыбнулся.
— Смысл, наверное. Я зарабатываю деньги. Много денег. Но что толку в них, если они лежат мертвым грузом? А так они работают. Помогают людям. Это и есть настоящая ценность.
Они стояли молча, глядя на темную улицу. Где-то вдалеке лаяла собака, проехала машина.
— Спасибо, — тихо сказала Анна, — за то, что поверили в меня. Дали шанс.
— Вам не за что меня благодарить, — Дмитрий покачал головой. — Это вы делаете всю работу. Я только создаю условия.
Прошел месяц. Анна полностью освоилась в клинике, чувствовала себя нужной и полезной. Каждый день приносил новые истории: страшные, трогательные, иногда смешные. Она научилась не пропускать горе пациентов через себя, но при этом оставаться чуткой и внимательной.
Катя иногда приходила с ней. Девочка сидела в углу, рисовала, наблюдала. Однажды сказала:
— Тетя Аня, когда мне сделают операцию, я тоже стану врачом. Буду помогать людям, как ты.
И в эти минуты Анна понимала: она на своем месте. Несмотря на отсутствие зарплаты, несмотря на все трудности. Здесь ее ценили не за скорость мытья полов, а за человечность. За умение слушать и понимать.
Однажды в среду, когда Анна разбирала карточки пациентов, в клинику зашел пожилой мужчина с седой бородой и добрыми морщинистыми глазами. Он огляделся, словно искал кого-то, потом подошел к стойке регистратуры.
— Добрый день, — Анна подняла голову. — Вы на прием?
— Нет, я сам врач, — мужчина улыбнулся. — Сергей Николаевич Кравцов. Слышал о вашей клинике, хотел предложить помощь. Я педиатр, на пенсии уже пять лет, но руки еще помнят.
— Проходите, я позову Ольгу, она координатор.
Пока Сергей Николаевич разговаривал с Ольгой о графике приема, Анна принесла чай. Старик благодарно кивнул, отпил.
— Петрова, говорите, ваша фамилия? — вдруг переспросил он, прищурившись. — А как вас по имени-отчеству?
— Анна Михайловна.
— Михайловна, — Сергей Николаевич задумчиво покачал головой. — А матушку вашу как звали?
— Елена.
— Елена Петровна Петрова. Лена Петрова, которая работала медсестрой в детском доме номер семь?
Анна кивнула, не понимая, к чему он клонит.
— Да. Она там проработала больше двадцати лет. Умерла восемь лет назад, сердце.
— Господи… — Сергей Николаевич провел рукой по лицу. — Значит, вы ее дочь? Анечка… Лена показывала фотографию. Вы совсем маленькой были тогда.
— Вы знали мою мать?
— Знал. И очень уважал. — Старик откинулся на спинку стула. — Я работал врачом в том же детдоме. Ваша мама была особенной. Не просто медсестрой, а настоящим ангелом для тех детей.
Ольга встала.
— Я схожу проверю расписание на следующую неделю, а вы пока поговорите.
Она вышла, оставив их вдвоем. Анна села напротив Сергея Николаевича.
— Что вы имеете в виду?
Обсуждение закрыто.