Несправедливо выгнанная из клиники санитарка села в машину к незнакомцу, приняв его за водителя такси. А когда рассказала свою историю, мужчина молча достал телефон и коротко бросил: «Всех в кабинет, через час. Без исключений».
Семь часов вечера. Анна Петрова устало провела ладонью по лбу, смахивая выбившиеся из-под шапочки пряди темных волос. Ноги гудели после смены, спина ныла от постоянных наклонов, но работа еще не закончилась.
Процедурный кабинет номер три, на втором этаже элитной частной клиники «Мидлайф», требовал уборки после приема пациентов. Анна толкнула дверь плечом, держа в руках ведро с моющими средствами и швабру. Кабинет встретил ее привычным запахом антисептика и едва уловимым ароматом дорогих духов: здесь принимали только состоятельных клиентов.
Белоснежные стены, современное оборудование, мягкие кресла для ожидания в углу. Все это так контрастировало с ее собственной жизнью, что иногда Анна ловила себя на мысли, словно работает в двух разных мирах. Она поставила ведро на пол, достала тряпку и принялась протирать кушетку.
Движения были отработанными, автоматическими. За три года работы в «Мидлайфе» Анна выучила каждый уголок этого здания. Знала, где скрипит половица, какая дверь закрывается туго, в каком кабинете врачи всегда оставляют больше беспорядка.
Мысли ее были далеко. Сегодня утром звонила соседка, тетя Валя, которая сидела с Катей. Девочка опять жаловалась на боль в ноге.
Врачи говорили, что операцию нельзя откладывать больше чем на два месяца. Анна в уме в сотый раз пересчитывала накопления. Сто двадцать восемь тысяч лежали на карточке.
До нужной суммы не хватало еще семидесяти двух тысяч. Если экономить на всем, буквально на всем, можно успеть к началу весны. «Потерпи, моя хорошая», — мысленно обратилась Анна к племяннице.
«Еще чуть-чуть, и мы соберем все деньги. Ты будешь бегать и прыгать, как все дети». Катя была дочерью ее покойной сестры Светы.
Два года назад Света умерла от рака, и восьмилетняя девочка осталась на руках у Анны. Отец Кати сбежал еще до ее рождения, других родственников не было. Анна забрала племянницу к себе без раздумий.
Света была ее единственной сестрой, старшей на три года, самым близким человеком после матери. Анна протерла столик с инструментами, сменила пакет в мусорном ведре, проверила, все ли на местах. Оставалось вымыть пол.
Она отжала швабру и начала методично обрабатывать белую плитку, двигаясь от дальнего угла к выходу. Дверь кабинета внезапно распахнулась. На пороге стояла старшая медсестра Ирина Волкова — высокая, с холодным лицом и вечно поджатыми губами.
Ей было под пятьдесят, но она тщательно скрывала возраст под толстым слоем макияжа и регулярными походами к косметологу.
— Еще не закончила? — язвительно спросила Ирина, окидывая взглядом кабинет. — Уже восьмой час. Другие санитарки давно разошлись.
Анна выпрямилась, опираясь на швабру.
— Почти готова, Ирина Сергеевна.
— Еще пять минут. «Пять минут», — передразнила Ирина. — У тебя всегда «еще пять минут». Копуша.
Она прошла в кабинет, ее каблуки гулко стучали по плитке. Анна молча отступила к стене, давая ей пройти.
За три года работы она научилась не отвечать на колкости старшей медсестры. Ирина невзлюбила ее с первого дня: то ли из-за молодости Анны, то ли просто потому, что ей нужен был объект для самоутверждения. Ирина подошла к аппарату УЗИ, который стоял на специальной тумбе у стены.
Это была новейшая модель, гордость клиники, закупленная всего месяц назад. Главный врач Ковалев лично предупреждал весь персонал об осторожном обращении с техникой.
— Вот здесь плохо протерто, — Ирина провела пальцем по корпусу аппарата, хотя он блестел чистотой. — Вечно у тебя тяп-ляп.
Анна стиснула зубы. Ведро со шваброй стояло у ее ног, руки устали, а дома ждала Катя. Хотелось поскорее закончить и уйти.
— Сейчас протру еще раз, — тихо сказала она.
Ирина фыркнула и небрежно оперлась рукой на аппарат.
В этот момент что-то заскрипело. Тумба под аппаратом качнулась — видимо, одна из ножек была плохо закреплена или стояла неровно. Ирина дернулась, пытаясь удержать равновесие, и ее локоть толкнул прибор.
Все произошло за долю секунды. Массивный аппарат накренился, соскользнул с тумбы. Анна успела только вскрикнуть и шагнуть вперед, инстинктивно протягивая руки, словно могла поймать дорогостоящую технику.
Бесполезно. Грохот был оглушительным. Аппарат рухнул на плитку, его защитное стекло разлетелось на куски, пластиковый корпус треснул, внутренние детали со звоном разбросало по полу.
Анна застыла, глядя на обломки. В ушах звенело от удара.
— Что здесь происходит?
В дверях стоял главный врач клиники Олег Викторович Ковалев, мужчина лет пятидесяти пяти, с седыми висками и тяжелым взглядом. Его лицо было красным от гнева. Он стремительно вошел в кабинет, его взгляд метнулся от разбитого аппарата к застывшей Анне со шваброй в руках, затем к Ирине, которая отступила к окну.
— Что вы натворили? — голос Ковалева был ледяным, что было страшнее крика. — Вы понимаете, сколько стоит этот прибор?
Анна открыла рот, но не смогла выдавить ни слова. Горло перехватило от страха и несправедливости. Ведь это не она. Она даже не прикасалась к аппарату.
— Олег Викторович… — заговорила Ирина, и в ее голосе прозвучали идеальные нотки возмущения и сожаления. — Я предупреждала ее быть осторожнее. Она размахивала шваброй, зацепила тумбу.
Анна повернулась к ней так резко, что в висках застучало.
— Неправда! Я даже не подходила. Это вы!
— Что я? — Ирина выпрямилась во весь рост, глядя на Анну сверху вниз. — Я зашла проверить качество уборки и увидела, как вы неаккуратно орудуете шваброй. А когда сделала замечание, вы дернулись и задели тумбу.
Это была ложь. Наглая, циничная ложь. Анна видела, как Ирина сама толкнула аппарат, видела ее испуганное лицо в первую секунду после падения. Но сейчас перед главврачом стояла невозмутимая старшая медсестра, которая работала в «Мидлайфе» уже двенадцать лет и пользовалась доверием руководства.
— Олег Викторович, это не так, — Анна сделала шаг вперед, чувствуя, как дрожат колени. — Я не прикасалась к аппарату. Я только мыла пол.
— Тише! — рявкнул Ковалев.
Он присел на корточки, разглядывая обломки дорогостоящей техники. Поднял кусок треснувшего пластика, покачал головой.
— Это катастрофа. Больше миллиона. Вы хоть понимаете? Миллион.
Эта сумма эхом отозвалась в голове Анны. Для таких людей, как Ковалев, это, возможно, было неприятностью. Для нее это была цифра из другой реальности, недосягаемая, невообразимая.
— Я готов был закрыть глаза на многое, — продолжал Ковалев, выпрямляясь. — На опоздания, на небрежность в работе. Но это переходит все границы.
— Какие опоздания? — не выдержала Анна. — Я ни разу не опаздывала. Я всегда…
— Вы еще пререкаетесь? — Ковалев шагнул к ней, и Анна невольно попятилась. — Ирина Сергеевна — медсестра с безупречной репутацией. Она не станет врать. А вы? Вы всего лишь санитарка.
«Всего лишь санитарка». Эти слова резанули больнее пощечины. Анна всегда гордилась своей работой, пусть и непрестижной. Она мыла полы, выносила мусор, меняла постельное белье, делала то, без чего не может существовать ни одна больница или клиника. Делала честно, добросовестно. И вот теперь ее труд обесценили одной фразой.
Ковалев достал телефон, быстро набрал номер….
Обсуждение закрыто.