Алена побледнела. Улыбка исчезла, будто ее стерли. Она открыла рот, закрыла, снова открыла.
— Это фантазия, — сказала она наконец. — Он слышал разговоры. У него особенности. — Она повернулась к Сергею. — Ты же знаешь. Он может повторять…
— Хватит! — перебила Людмила Сергеевна.
Она подошла к столу и включила диктофон. Комнату заполнил голос Алены — спокойный, уверенный, знакомый. Слова про дозы. Про «пока соображают». Про «так делали и раньше». Про «потом все решится».
Сергей слушал, не двигаясь. Его лицо менялось медленно, будто он проживал это заново, но уже с открытыми глазами. Людмила Сергеевна положила рядом папку с анализами. Потом – распечатки. Адреса. Даты. Фамилии.
— Этого достаточно, — сказала она. — Даже без слов ребенка.
Сергей поднял голову и посмотрел на жену.
— Алена… — голос сорвался. — Это правда?
Алена огляделась, будто искала выход. Потом резко выпрямилась.
— Вы пожалеете, — сказала она. — Вы даже не представляете, против кого идете.
— Представляем, — ответила Людмила Сергеевна. — Слишком хорошо.
Кирилл подошел к бабушке и взял ее за руку. Он действительно сказал не все. Но этого оказалось достаточно. Потому что дальше говорили документы. Записи. Анализы. И взрослые слова, которые наконец нашли свое место.
Следствие двигалось медленно, но уверенно. Как пазл, который долго лежал рассыпанным на столе, а потом вдруг начал складываться сам, деталь к детали. Записи Алены легли в основу дела. Сухие, деловые, без эмоций. Голос человека, привыкшего считать дозы, сроки и людей не людьми, а этапами. Анализы подтвердили препараты. Документы – цепочку сделок. Нотариусы, квартиры, пожилые люди, которые сначала путались, потом переезжали, а потом исчезали из чужой жизни так же тихо, как когда-то в нее вошли…
Обсуждение закрыто.