— Я смогу справиться с ребенком. Все будет хорошо!
Алена подошла ближе. От нее пахло дорогими духами и чем-то стерильным, медицинским. Привычка, оставшаяся с прошлой работы. Когда-то она много лет трудилась сиделкой — пятнадцать, как любила повторять, будто речь шла о знаке качества.
— Людмила Сергеевна, я приготовила для вас чай, — мягко сказала она и поставила на стол коробку.
На крышке аккуратная надпись: «Для мамы».
— Ромашка. Вам станет легче. Сон спокойнее, давление ниже.
Людмила Сергеевна поблагодарила. Потому что так принято. Потому что Алена всегда делала все правильно: звонила вовремя, записывала к врачам, приносила еду в контейнерах, улыбалась соседям. Хотелось верить, что рядом с сыном живет надежная женщина, а рядом с ней – безопасность.
— И еще, — Алена положила ладонь ей на плечо. Пальцы оказались холодными. — Режим Кирилла важен. В восемь — сон. Любые отклонения вызывают сильную тревогу.
Людмила Сергеевна кивнула. Она знала: беспокойные ночи, резкие реакции, испуг. Все объяснялось папками из детдома: диагнозы, рекомендации, подписи. Алена часто показывала эти документы как подтверждение своих слов.
Дверь закрылась. Машина уехала. Квартира наполнилась тишиной. Даже воздух стал мягче. Кирилл играл в гостиной, раскладывал фигурки ровными рядами. Людмила Сергеевна решала кроссворд и вдруг ощутила: без Алены дышать легче.
Кухня. Чайник. Коробка с пакетиками. Она взяла первый попавшийся. Разорвала. Ромашка, да. И еще что-то. Горьковатая, аптечная. Она подняла кружку и услышала голос.
Людмила Сергеевна смотрела на внука так, будто привычный мир дал трещину.
— Почему ты заговорил?
Мальчик быстро качнул головой, словно боялся, что стены слушают….
Обсуждение закрыто.