Я вам всем отомщу! Небо было усыпано яркими, близкими звездами. Она только что попрощалась с подружками у ворот школы, пообещав позвонить завтра, и теперь шла по тихой улочке, вдыхая ночной воздух, пахнущий сиренью и предвкушением новой, взрослой жизни. Впереди был медицинский институт, о котором она мечтала с детства, и целое лето свободы.
— Принцессу подвезти? — голос раздался из-за спины, бархатный и немного насмешливый.
Рядом с ней, почти бесшумно, притормозила черная «Волга» — неслыханная роскошь для 1980 года. За рулем сидел Вадим Тарасов, первая звезда школы, сын какого-то важного человека из обкома партии. Его лицо, самоуверенное и красивое, как с обложки журнала, выглянуло из окна. Рядом с ним развалился Игорь Щербаков, отпрыск главного милиционера города, а с заднего сиденья ухмылялся Павел Тихонов, чей отец держал под собой весь местный автозавод. Золотая троица.
Они держались особняком, смотрели на всех свысока, и любая девчонка в школе мечтала хотя бы об одном их взгляде.
— Спасибо, я недалеко живу, пройдусь, — улыбнулась Светлана, немного смутившись от такого внимания.
— Не обсуждается, — Вадим уже выходил из машины. — Негоже такой красоте бродить по ночам в одиночестве. Проводим.
Его галантность подкупала. Игорь и Павел тоже вышли, и Света оказалась в кольце дорогих одеколонов и уверенных улыбок. Спорить было как-то неловко, да и чего бояться. Это же Вадим. Они пошли по аллее. Сначала разговоры были легкими: о сданных экзаменах, о планах на будущее.
Но Света начала замечать странное. Они вели ее не совсем в ту сторону, сворачивая вглубь старого парка, который темнел впереди зловещим черным пятном.
— Ребята, мой дом в другой стороне, — ее голос прозвучал неуверенно.
— Срежем, так быстрее, — бросил Игорь, и в его голосе уже не было дружелюбия.
Внезапно стало холодно. Музыка в голове стихла, уступив место нарастающей тревоге. Здесь, под густыми кронами старых лип, было почти темно, и фонари с главной аллеи сюда не доставали. Запах сирени сменился запахом сырой земли и прелой листвы. Светлана остановилась.
— Я дальше сама. Спасибо, что проводили.
Она попыталась развернуться, но дорогу ей загородил Павел. Его ухмылка стала липкой, неприятной. Вадим подошел вплотную, и Света почувствовала идущий от него тяжелый запах алкоголя.
— Куда же ты торопишься, принцесса? — его рука легла ей на талию. Но теперь в этом жесте не было ни капли галантности. Пальцы сжались сильно, почти до боли. — Вечер только начинается.
— Пусти, мне больно! — она попыталась вырваться, но его хватка была железной.
И тут маски слетели. Красивые лица исказились в хищных гримасах. Это были уже не одноклассники, а стая молодых волков, загнавших свою жертву.
— Тише, куколка, тебе понравится! — прошипел Игорь, заходя с другой стороны.
Животный страх ледяной волной прокатился по телу. Света закричала — громко, отчаянно, вкладывая в этот крик весь свой ужас. Но он оборвался, не успев начаться. Грубая широкая ладонь Вадима зажала ей рот. Ее рывок был отчаянным, но бесполезным. Сильные руки подхватили ее и с силой швырнули на землю.
Спину обожгло холодом влажной травы. Легкое кремовое платье, ее выпускная мечта, было испорчено. То, что произошло дальше, было не просто насилием. Это было уничтожением. Они не просто причиняли боль, они втаптывали в грязь ее душу, ее мечты, ее будущее.
Она слышала их смех — громкий, пьяный, торжествующий. Он смешивался с грязными, отвратительными шутками.
— Смотри, как дергается! — хохотал Павел. — А на вид такая тихоня!
Она перестала бороться. Тело онемело от боли и унижения. Сознание начало ускользать, цепляясь за какие-то обрывки реальности: колючая ветка, впившаяся в щеку, муравей, ползущий по ее руке, далекие звезды в просвете между черными кронами деревьев. Она смотрела на них, и ей казалось, что они гаснут одна за другой. Мир умирал вместе с ней.
Но страшнее боли было их веселье. Они наслаждались ее беспомощностью, ее страхом, ее слезами. Для них это была всего лишь игра, забавное завершение выпускного вечера. Когда все было кончено, они поднялись. Отряхивали свои дорогие брюки, поправляли прически, словно только что вышли из кино.
— Ладно, поехали, а то мой старик уже, наверное, на ушах стоит! — лениво протянул Игорь.
— Никому не скажет! — уверенно бросил Вадим, с отвращением глядя на неподвижно лежащую в траве Свету. — А если скажет, кто ей поверит?
Обсуждение закрыто.