«Ваш босс серьезно ранен и истекает кровью! Мы сейчас прячемся в переулке на пересечении двадцать четвертой и десятой улиц, умоляю, срочно помогите нам!» Она обессиленно уронила бесполезный телефон в лужу и осторожно притянула безжизненную голову Даниила к себе на мокрые колени, монотонно раскачиваясь взад и вперед от пережитого шока. Холодный ливень продолжал безжалостно лить на спящий Киев, словно пытаясь смыть всю грязь и грехи этой кровавой ночи. Но этот дождь никак не мог смыть липкую чужую кровь с ее дрожащих рук. С этого момента Алена Линник уже больше не была просто случайной, напуганной свидетельницей чужих разборок.
Теперь она стала полноправным и опасным игроком в этой смертельной криминальной партии. И сейчас, со слезами на глазах глядя на умирающего мафиозного короля в своих объятиях, она внезапно осознала одну пугающую, неопровержимую истину. Она стремительно и бесповоротно влюблялась в этого жестокого человека. Увы, но холодный столичный дождь никогда не смывает городскую грязь окончательно. Он лишь делает ее еще более скользкой и коварной для неосторожных пешеходов.
Алена продолжала обреченно сидеть в глубокой луже маслянистой, грязной воды в этом темном переулке. Подол и колени ее роскошного изумрудного шелкового платья были теперь безнадежно испорчены грязью и кровью. Ее онемевшие руки все еще изо всех сил прижимались к зияющей дыре в боку бесчувственного Даниила Мороза. Он окончательно потерял сознание от кровопотери буквально через несколько мгновений после того, как она совершила тот спасительный звонок. Теперь он был для нее просто очень тяжелым, пугающе теплым грузом, лежащим на холодном асфальте рядом с ней.
Его прерывистое дыхание становилось все более поверхностным и пугающе хриплым с каждой минутой. «Ну давай же, держись!» — отчаянно шептала она ему на ухо, громко стуча зубами от пронизывающего холода и глубокого психологического шока. «Даже не смей умирать на моих руках! Ты же чертов криминальный король Киева, не так ли? А настоящие короли никогда не подыхают как собаки у грязных мусорных баков в подворотне». Внезапно яркие фары автомобиля резко прорезали стену ночного ливня.
Неприметный старенький серый фургон с визгом тормозов остановился у самого входа в их переулок. Боковая сдвижная дверь машины резко распахнулась, и наружу быстро вышел сутулый мужчина. Он определенно был одет не в строгий деловой костюм, как остальные люди синдиката. На нем были надеты обычные синие медицинские хирургические штаны, видневшиеся из-под длинного непромокаемого тренча, а в руках он крепко нес объемную черную спортивную сумку. Это был явно пожилой, заметно лысеющий человек в простых очках в тонкой проволочной оправе, стекла которых мгновенно покрылись каплями дождя.
«Эй ты, девушка, отойди от него!» — грубо рявкнул он, быстро подбегая к лежащему телу. «Он же истекает кровью, спасите его!» — в истерике закричала Алена. Этот хмурый мужчина, которого, как она знала, звали Виктором, и который выполнял грязную работу чистильщика синдиката, не стал тратить драгоценное время на пустые любезности и утешения. Он ловко опустился на колени прямо в лужу, профессионально проверил нитевидный пульс Даниила на шее и осторожно приподнял ему тяжелые веки, оценивая реакцию зрачков. «Так, дело дрянь, он уже потерял около литра крови, а может быть и значительно больше. Быстро хватай его за ноги, сейчас мы перенесем его в машину, поднимаем на счет три».
«Я физически не смогу поднять его тяжелые ноги», — жалобно пропищала девушка, реально оценивая свои скромные силы. «Или ты поднимешь их, или твой босс просто сдохнет прямо здесь, в этой грязной луже», — свирепо проревел на нее Виктор. В ответ на это Алена издала какой-то резкий, некрасивый всхлип, полный отчаяния, но все же мертвой хваткой схватила тяжелого Даниила за лодыжки. Сейчас он был настоящим мертвым грузом, неподъемным куском плотных мышц и тяжелых костей. Совместными невероятными усилиями они наконец затащили окровавленное тело в кузов спасительного фургона.
Внутри машина была полностью лишена привычных пассажирских сидений, зато была под завязку оснащена устрашающим арсеналом сложного медицинского оборудования и мигающими мониторами слежения за жизненными показателями. Пока их фургон на огромной скорости мчался сквозь ночной город, нарушая все правила, Виктор безжалостно разорвал на груди Даниила остатки его дорогой рубашки, отчего оторванные пуговицы со стуком полетели в разные стороны. «Крепко держи вот это», — властно приказал хирург, всучив в трясущиеся руки Алены какого-то жуткого вида металлический медицинский зажим. «Сильно прижимай вот прямо здесь, и лучше вообще закрой глаза и не смотри туда, если тебя обычно тошнит от вида свежей крови». Но Алена, как назло, все равно посмотрела в открытую рану.
Там она отчетливо увидела месиво из рваной человеческой плоти и темное, пульсирующее сочение артериальной крови. Она физически почувствовала, как к горлу неумолимо подступает горький ком тошноты, но огромным усилием воли заставила себя проглотить его обратно. «Меня совершенно не тошнит от вида крови», — нагло соврала она, стараясь говорить твердо. «Просто умоляю, спаси ему жизнь». «Свинцовая пуля чудом прошла буквально в миллиметре от его печени, но зато серьезно задела межреберную артерию», — сосредоточенно бормотал себе под нос хирург Виктор, работая инструментами с пугающей, нечеловеческой скоростью.
«Этому парню сегодня либо фантастически повезло, либо он просто слишком злой на весь этот мир, чтобы так глупо умереть». Как и ожидалось, они снова не поехали ни в одну из легальных городских больниц. Вместо этого их фургон приехал в секретную подвальную клинику, расположенную где-то на окраине Борщаговки и надежно спрятанную под вывеской круглосуточной прачечной. Спертый воздух в этом подземелье резко и неприятно пах хлоркой вперемешку с дешевым стиральным порошком. Все следующие четыре долгих часа перепуганная Алена безвылазно просидела на жестком пластиковом табурете в углу операционной.
Она все еще была одета в свое безнадежно испорченное, окровавленное вечернее платье, непрерывно дрожа от пережитого стресса, пока мрачный Виктор хладнокровно оперировал самого разыскиваемого человека в столице. Девушка безотрывно и гипнотически следила за зеленой кривой на мониторе сердечного ритма пациента. Каждый очередной пик на экране был для нее огромным облегчением и утешением. Зато каждая микроскопическая пауза между ударами сердца казалась ей началом настоящего инфаркта. Когда уставший Виктор наконец тяжело выдохнул и отступил от операционного стола, брезгливо стягивая с рук окровавленные резиновые перчатки, настенные часы показывали уже четыре часа утра.
«Состояние пациента на данный момент стабильное», — хмуро буркнул врач, демонстративно закуривая дешевую сигарету прямо под висящей табличкой с надписью «Не курить». «Но он гарантированно пробудет без сознания еще как минимум день, а может быть и все два дня, так как ему срочно нужно влить много донорской крови». «Я уже подключил к нему один полный пакет, но этому здоровяку скоро определенно понадобится еще больше спасительной жидкости для восстановления». «Огромное вам спасибо», — искренне, со слезами на глазах прошептала Алена. «Даже не думай благодарить меня за это, лучше скажи спасибо тому щедрому депозиту, который твой босс предусмотрительно положил на мой анонимный оффшорный счет еще лет пять тому назад».
После этих слов хирург Виктор подозрительно прищурился и очень внимательно посмотрел на сидящую девушку. «А ведь ты явно не из числа его обычных, постоянных подружек на одну ночь. На твоем теле нет ни криминальных татуировок, ни старых шрамов от разборок, зато на тебе сейчас надето дизайнерское платье, которое на черном рынке стоит гораздо дороже, чем весь мой загородный дом. Ответь честно, кто ты вообще такая?» «Я просто обычная ресторанная официантка», — устало ответила Алена, в изнеможении уронив свою тяжелую голову в грязные ладони…
