— подозрительно уточнил охранник. «Потому что я являюсь официальным заместителем главы синдиката, Илья, так что хорошенько знай свое место в иерархии». Услышав этот странный диалог, Алена в ужасе отступила на шаг от запертой двери. Ее сердце бешено колотилось в груди, словно пойманная птица. В резком тоне Никиты определенно сквозило что-то пугающее, какая-то отчаянная, почти паническая нотка человека, загнанного в угол.
И именно в этот самый момент она наконец-то все кристально ясно поняла. Смертельная опасность таилась вовсе не только снаружи, в темном лесу среди наемников. Настоящая опасность находилась прямо здесь, внутри этого огромного, надежно охраняемого дома. И что самое страшное, в этой смертельной игре она была единственным человеком, который совершенно не принадлежал к этому жестокому миру, став случайной пешкой в чужой партии.
Яркий утренний свет довольно бесцеремонно проникал в шикарную гостевую комнату. Он золотистым потоком ворвался в замкнутое пространство через огромные панорамные окна от пола до самого потолка. Алена резко проснулась с судорожным вздохом, и ее руки инстинктивно метнулись к перебинтованной щеке, где свежая повязка служила ей весьма суровым напоминанием о том, что весь кошмар прошлой ночи вовсе не был плодом воспаленного горячечного бреда. Девушка рывком села на огромной кровати, отчего дорогие шелковые простыни некрасиво собрались глубокими складками у нее на талии. Звенящая тишина этого загородного дома казалась ей намного тяжелее и невыносимее, чем привычный гул и шум столичных улиц.
Это была какая-то поистине удушающая, абсолютно герметичная тишина, давящая на барабанные перепонки. Ей нужно было срочно уехать отсюда любой ценой. Ей необходимо было проведать свою больную мать. Ее мама, Любовь, в данный момент находилась в специализированном пансионате для пожилых людей «Тихая Гавань», расположенном за городом, страдая от прогрессирующего раннего начала тяжелой деменции. Если Алена хотя бы раз пропустит обязательный ежемесячный платеж или не придет на традиционное воскресное посещение, Любовь неизбежно впадет в глубокую панику.
Или, что было еще хуже и страшнее, руководство этого дорогого учреждения просто безжалостно выпишет пациентку на улицу за неуплату. Алена быстро вскочила с роскошной кровати, все еще будучи одетой в свою дешевую, запачканную чужой кровью рабочую униформу ресторанной официантки. Она порылась в шкафу и нашла там тяжелый махровый халат, плотно закуталась в него, словно в броню, и осторожно вышла в пустой коридор. К ее величайшему удивлению, массивная дверь оказалась совершенно не заперта снаружи.
Этот факт был крайне удивительным и настораживающим. Но когда она несмело пошла по длинному, очень похожему на музейную галерею коридору, который был густо увешан странным абстрактным искусством, напоминавшим яростные, кровавые мазки краски, она наконец поняла причину такой свободы. В самом конце длинного коридора, словно каменная статуя, неподвижно стоял Илья. Он сурово скрестил свои массивные, татуированные руки на широкой груди, преграждая путь. «Завтрак уже подан в главном Солярии», — гулко пророкотал он своим басом, небрежно указывая подбородком куда-то налево.
«И настоятельно советую не бродить по дому без дела». «Мне срочно нужен мой мобильный телефон», — заявила Алена севшим, хриплым после сна голосом. «Мне жизненно необходимо позвонить моей маме и узнать, как она». «Твой телефон сейчас находится лично у босса, так что все вопросы по этому поводу будешь обсуждать исключительно с ним». Поняв, что спорить с этим громилой абсолютно бесполезно, Алена лишь потуже затянула мягкий пояс своего халата и решительным шагом направилась прямиком к указанному Солярию.
Накопившаяся внутри злость стала для нее сейчас весьма полезным и своевременным топливом, эффективно выжигая остатки липкого утреннего страха. Упомянутый Солярий представлял собой просторную светлую комнату с полностью стеклянными стенами, которые выходили прямо на густой, плотно окутанный седым утренним туманом хвойный лес. Даниил Мороз уже сидел там в одиночестве за элегантным круглым стеклянным столом. Сегодня он был одет в простую черную водолазку и строгие темные брюки, отчего сейчас выглядел не столько как кровожадный мафиозный босс, сколько как успешный технологический миллиардер из IT-сферы. Если, конечно, не брать во внимание тот факт, что рядом с его изящной фарфоровой чашкой кофе на столе небрежно лежал тяжелый боевой пистолет калибра девять миллиметров.
Он даже не соизволил поднять глаз от своих бумаг, когда девушка шумно вошла в помещение. «Там в гостевом шкафу висит куча чистой женской одежды, но ты ею почему-то так и не воспользовалась», — сухо заметил он. «Я просто хочу немедленно вернуть свою прежнюю жизнь», — твердо сказала Алена, остановившись у самого края стеклянного стола. «Я требую вернуть мне мой личный телефон, ведь у меня есть серьезные семейные обязательства на воле, и я вовсе не являюсь одной из ваших послушных пешек-солдат». Услышав этот дерзкий тон, Даниил очень медленно поднял на нее свои темные глаза.
Яркий утренний свет еще больше подчеркнул жесткие, хищные углы его лица. Он выглядел вполне отдохнувшим, крайне опасным и при этом раздражающе, неестественно спокойным. «Сядь немедленно», — негромко, но властно приказал он. Алена на секунду недовольно помедлила, борясь с желанием возразить, но затем все же послушно выдвинула свободный стул и села напротив него. «Ешь давай», — коротко скомандовал он, указывая рукой на богато накрытый стол с обилием свежих фруктов, горячей выпечки и яичницы.
«Спасибо, но я совершенно не голодна», — буркнула девушка. «Выброс адреналина всегда нещадно сжигает калории в организме, так что ты просто свалишься здесь в голодный обморок, если нормально не поешь. А мне сейчас критически нужно, чтобы ты была в полной физической форме». Даниил сделал небольшой глоток своего черного кофе и продолжил буравить ее взглядом. «Я уже успел навести о тебе подробные справки, Алена Линник. Государственные приюты и приемные семьи вплоть до достижения восемнадцати лет, одновременно три низкооплачиваемые работы на износ».
«Больная мать, которая постоянно находится в закрытом пансионате под названием «Тихая Гавань», если я не ошибаюсь. И при всем этом ты сейчас глубоко тонешь в неподъемных долгах». Алена мгновенно почувствовала обжигающий, холодный прилив глубокой личной оскорбленности от такого бесцеремонного вмешательства в ее жизнь. «Вы не имели абсолютно никакого морального права копаться в моем грязном белье!» — возмутилась она. «Поверь мне, я имею на это полное право, ведь мне просто жизненно необходимо было точно знать, кто именно меня вчера спас», — невозмутимо перебил ее гневную тираду Даниил.
Затем он легким движением руки плавно скользнул по гладкой поверхности стола, пододвинув к ней новый, блестящий черный смартфон. Но это определенно был не ее старенький потертый телефон. «Твой старый аппарат сейчас тщательно проверяют мои техники на предмет скрытых жучков и маячков слежения, так что пока будешь пользоваться этим устройством. Я уже лично позвонил директору этого пансионата, и все космические счета за содержание твоей больной матери отныне полностью оплачены на целый год вперед. А им я просто сказал, что тебя неожиданно и очень срочно отправили в длительную рабочую командировку далеко за пределы нашей области».
Услышав эти шокирующие новости, Алена уставилась на черный телефон, буквально разинув рот от крайнего изумления. Вся ее былая праведная злость мгновенно сдулась как проколотый шарик, уступив место какой-то сбивающей с толку, дикой смеси огромного облегчения и жуткого подозрения. «Но зачем вы вообще все это сделали ради меня?»
