Виктор, все еще сидевший в снегу, наблюдал за этой сценой с замиранием сердца. Его пальцы дрожали от холода, губы немели, но в груди теплилась одна мысль: он жив. Мальчика осторожно погрузили на носилки, укутали со всех сторон и закрепили капельницу. Медики, не теряя ни секунды, побежали к машине.
— Готовьте реанимационное отделение. У нас критический случай гипотермии.
Двери скорой захлопнулись, сирена завыла, унося их прочь в ночь. Виктор продолжал сидеть в снегу, не отрывая взгляда от исчезающих в темноте огней. Теперь все зависело от врачей. Сидя в снегу, он пытался понять, какая же женщина могла оставить ребенка умирать в ледяной воде.
Артем Соколов смотрел на город с сорокового этажа своего офисного здания. Его силуэт выделялся на фоне ночного пейзажа, засыпанного снегом, простирающегося до горизонта. В отражении стекла он видел себя — успешного мужчину, одетого в безупречный костюм, с идеально уложенными волосами и выражением сосредоточенности, которое помогло ему достичь вершины в бизнесе.
Но в этом же отражении читалась усталость. Темные круги под глазами, напряженные складки вокруг рта — все это было ценой, которую он заплатил за успех. В руках он держал финансовый отчет, который должен был изучать, но его мысли были далеко. Вчера он отменил важный ужин с деловыми партнерами. Он задавался вопросом, справилась ли его жена одна с сыном.
Резкий звук телефона разорвал тишину кабинета. Артем нахмурился: его секретарь знала, что его нельзя беспокоить во время анализа квартальных отчетов.
— Соколов, — ответил он раздраженно.
Но голос на другом конце был напряженным и серьезным. Это звонили из Центральной больницы. Слова «авария» и «замерзшее озеро» повисли в воздухе, как обломки кошмара. Артем почувствовал, как земля уходит из-под ног.
Дорога до больницы была размытым потоком светофоров и заснеженных улиц. Он ехал автоматически, а в его голове крутились последние моменты, проведенные с сыном: торопливый ужин три дня назад, рассеянное «спокойной ночи», пустые обещания провести вместе больше времени.
У входа в больницу мигали аварийные огни. Артем бросил машину прямо у входа, не думая о правильной парковке. На стойке регистрации медсестры взглянули на него с тревогой, словно узнавали, но не решались что-то сказать.
— Где мой сын? — его голос прозвучал жестко, срываясь на хрип.
Его встретила врач, серьезная женщина, чьи слова он едва воспринимал:
Обсуждение закрыто.