Прямо возле их прилавка мягко затормозил белый служебный микроавтобус, а за ним еще один. Следом бесшумно подкатила патрульная машина без включенных сирен. Сердце пожилой женщины бешено заколотилось где-то в горле. Она скомандовала сиротам стоять на месте и держаться как можно ближе к ней.
Мальчишки мгновенно сбились в кучу, словно уже предчувствовали эту беду. Из белых машин высыпали серьезные люди в форменных жилетках с папками и планшетами. Позади лениво маячил скучающий сотрудник полиции. И словно подтверждая ее худшие опасения, из-за угла с самодовольной ухмылкой вынырнул Рогов.
Дама с планшетом сухо отчеканила, что они прибыли по заявлению о беспризорниках и возможных санитарных рисках. Она добавила страшное слово о возможной эксплуатации детского труда. Торговка густо покраснела от возмущения, заявив, что всего лишь накормила голодных. Суровый чиновник монотонным голосом ответил, что они просто обязаны проверить условия жизни этих детей.
Комкая край засаленного фартука, Зинаида Петровна честно призналась, что пустила их переночевать, спасая от улицы. Инспекторша перевела взгляд на испуганную троицу, и в ее голосе появились более мягкие нотки. Она вежливо спросила имена мальчиков. Матвей попытался ответить, но недоверчивый Денис опередил брата, быстро перечислив все имена.
Дама внесла данные в планшет и поинтересовалась наличием родственников, ищущих ребят. В голове торговки пронеслась паническая мысль: любой ответ грозит изъятием детей. Она искренне ответила, что ничего не знает об их родне, упомянув лишь о том, что кто-то опознал их специфические символы. Чиновник с папкой моментально нахмурил брови, требуя уточнений.
Средний брат рефлекторно прикрыл свою грудь рукой, защищая кулон. Инспекторша ласково попросила его не бояться, уверяя в своих благих намерениях по оказанию помощи. Но эти дежурные фразы нисколько не успокоили уличную торговку. Она прекрасно знала, что эти люди пришли забрать и разлучить сирот по своим строгим протоколам.
Теряя контроль над эмоциями, Зинаида Петровна почти выкрикнула мольбу не разделять братьев. Дама с планшетом посмотрела на нее с сочувствием, объяснив, что не она решает эти вопросы. От этих слов Денис впал в настоящую ярость, сжав кулаки и требуя оставить их в покое. Матвей в ужасе прижался к Глебу, который завороженно смотрел на полицейскую машину.
Сердце Петровны буквально разрывалось на куски от бессилия. Отчаянно жестикулируя, она умоляла инспекторов посмотреть на ее чистую палатку и понять, что она не использует детей. Равнодушный страж порядка лишь лениво посоветовал гражданке не усложнять ситуацию. И тут чиновник с папкой предъявил свой главный козырь.
Он достал распечатанный лист, в углу которого красовались те самые три звезды. Дама с планшетом мгновенно посерьезнела, заявив, что эти сироты числятся пропавшими уже много лет. Она категорично объявила о необходимости забрать их под государственную защиту для установления личностей. От слова «пропавшие» у пожилой женщины подкосились ноги.
Мерзавец Рогов сиял от счастья, словно сорвал куш в лотерее. Зинаида Петровна пронзила его взглядом немой ярости, прошипев, что это он вызвал облаву. Вымогатель лишь пожал плечами, нагло прикрываясь заботой о благе несовершеннолетних. Инспекторы уверенно, но без применения грубой силы двинулись к напуганным мальчишкам.
Ребята попятились, изо всех сил прижимаясь к Петровне. Матвей дрожащим голосом спросил, неужели она их вот так просто бросит. Внутри старушки словно лопнула струна, и она, сглатывая слезы, пообещала, что никогда их не оставит. Инспекторша сухо сообщила, что торговка может проехать с ними в отдел, но помешать изъятию не имеет права.
Женщина судорожно закивала, готовая ехать с ними куда угодно. В эту секунду Денис обернулся на скромную палатку, словно пытаясь запомнить ее навсегда. Глеб мертвой хваткой вцепился в кулон, а Матвей смотрел на Петровну как на свое единственное спасение. Всю троицу погрузили в казенный микроавтобус.
Зинаида Петровна, дрожащая и в запачканном фартуке, залезла следом за ними. Когда двери захлопнулись и машина дернулась с места, она увидела через окно довольную физиономию Рогова. И в этот момент к ней пришло страшное осознание происходящего. Это была не помощь, а хитрый ход: кто-то запустил большой механизм, и дети больше ей не принадлежали.
В одно мгновение пожилая женщина лишилась того, что только начала оберегать. Городская улица вернулась к своему привычному шуму, будто ничего страшного не произошло. Именно это равнодушие ранило больнее всего: те же гудки, то же палящее солнце. Только под навесом Зинаиды Петровны поселилась звенящая пустота с погашенной кастрюлей и холодными сковородками…
