Денис мгновенно указал на него, громогласно объявив толпе имя главного сборщика поборов. Зинаида Петровна опустила взгляд, а инспекторша непонимающе нахмурилась, спросив про какие-то взносы. Тогда Глеб продемонстрировал экраны с доказательствами: переводами, угрозами и расценками за незаконную аренду. Комиссия словно приросла к асфальту, осознав, во что они вляпались.
Матвей безжалостно добил их новостью о том, что областная прокуратура уже подъезжает для оценки этого спектакля. Муниципал сглотнул и попытался ускорить процесс без присутствия высшего начальства. Но Матвей с ироничной усмешкой спросил, неужели чиновники боятся проверок сверху, раз пытаются отнять бизнес у старушки. Над площадью повисла мертвая тишина, а по лицу Петровны потекли слезы невероятной усталости от многолетнего страха.
И тут на перекрестке с визгом тормозов остановился неприметный служебный автомобиль. Из него решительным шагом вышел суровый мужчина с удостоверением областной прокуратуры в сопровождении оперативников. Улица затаила дыхание, а Рогов попытался незаметно отступить в спасительную тень. Петровна поняла, что наступил момент истины: либо система рухнет, либо окончательно сметет ее.
Прокурорский работник подошел к прилавку и чеканным голосом поинтересовался, кто вызывал спецгруппу. Матвей поднял руку и заявил о наличии доказательств систематического вымогательства и подставных проверок. Представители местной власти начали нервно переминаться с ноги на ногу, а полицейский сделал вид, что ни при чем. У старушки подкашивались ноги, но она держалась из последних сил, чувствуя колоссальную поддержку.
Прокурор сурово потребовал от проверяющих их удостоверения, которые те протянули трясущимися руками. Затем он повернулся к Петровне и официально спросил, подтверждает ли она факты многолетних незаконных поборов. И впервые в жизни Зинаида Петровна отбросила свой вечный страх, ответив громко и четко. Она подтвердила, что платила мзду Рогову под угрозой полного закрытия палатки.
Толпа ахнула, начав передавать имя негодяя из уст в уста, как главную сенсацию дня. Поняв, что запахло жареным, Рогов предпринял жалкую попытку перевести стрелки на старушку. Он истерично завопил, призывая прокурора проверить историю с похищенными детьми, которых Петровна якобы прятала. Этот подлый выпад прозвучал как публичная пощечина, и улица замерла в ожидании развязки.
Следователь скептически изогнул бровь, требуя пояснений насчет каких-то детей. Дрожащая Петровна не смогла вымолвить ни звука, но Матвей громко и гордо заявил: «Мы!». Слова прозвучали как раскат грома; Глеб и Денис встали по бокам от брата, излучая силу. Матвей официально указал на Рогова как на человека, организовавшего их незаконное изъятие много лет назад.
В груди старушки расцвело невероятное тепло от слова «мы», произнесенного этими взрослыми мужчинами. Зеваки с отвисшими челюстями смотрели на них новыми глазами, осознав всю глубину драмы. Прокурор нахмурился, требуя веских доказательств столь серьезного заявления о прошлом. В ответ все трое синхронно достали из-под рубашек одинаковые металлические кулоны с тремя звездами.
Из глаз Зинаиды Петровны хлынули неудержимые слезы, когда она снова увидела эти символы. Голос Матвея дрогнул, когда он поблагодарил женщину за ту самую спасительную тарелку супа и приют. Он назвал ее единственным человеком, заменившим им настоящую семью на улице. Рыдая навзрыд, Петровна призналась, что долгие годы обивала пороги инстанций, пытаясь найти своих мальчиков.
Денис, опустив голову, с горечью подтвердил, что бездушная система их тогда все-таки разлучила. Но братья чудом нашли друг друга и поклялись однажды вернуться за своей спасительницей. Загнанный в угол Рогов попытался назвать все это дешевой сказкой, но прокурор властно прервал его истерику. Он огласил, что улик достаточно для немедленного задержания рэкетира по статьям за вымогательство…
