Гул мотора приблизился, перешел в громкий рев и резко оборвался. Хлопнула тяжелая металлическая дверца кабины. Анна сидела в темноте, плотно сжав губы. Она слышала, как скрипнули ступени крыльца. Раздался незнакомый, молодой и уверенный мужской голос.
«Здорово ночевали, Михаил Ильич!»
«Здравствуй, Виктор», — спокойно ответил лесник. «Принимай комиссию. Дорогу размыло. Еле пробрались».
Анна слышала тяжелые шаги. В дом вошли. Пол над ее головой слегка прогнулся. Она различала звук отодвигаемого табурета, стук снимаемого ремня. И тут же ее слух уловил еще один звук.
Легкое, частое цоканье когтей по деревянным половицам и шумное, влажное дыхание. Собака. Анна от испуга вся сжалась. Она вцепилась пальцами в собственные плечи, стараясь стать как можно меньше, вдавиться в земляную стену погреба.
«Буран, место!» — скомандовал инспектор. Цоканье остановилось, сменившись тяжелым вздохом укладывающегося на пол животного.
Началась долгая тягучая проверка. Виктор оказался дотошным. Он перелистывал журналы учета, шуршал бумагами, задавал вопросы о количестве добытой пушнины, о следах браконьеров, о запасах соли для лосей. Михаил отвечал коротко, по существу.
Звякнули жестяные кружки, лесник наливал гостю чай. Анна внизу почти не дышала. От запаха сырой земли и пыли с мешков у нее защекотало в носу. Она зажала рот обеими ладонями, с силой прижимая их к губам, чтобы не издать ни звука. По вискам катились капли пота, оставляя на грязном лице холодные дорожки. Мышцы ног затекли. От неудобной позы начались болезненные судороги, но она не смела пошевелиться.
Вдруг собака над ней завозилась. Анна слышала, как Буран поднялся. Пес прошелся по комнате. Его шаги приближались к углу, где стоял ларь. Цоканье остановилось прямо над головой Анны.
В узкую щель между досками она увидела, как свет перекрыла темная тень. Раздалось громкое, частое втягивание воздуха. Собачий нос с шумом втягивал запахи, проникающие сквозь щели в полу. Пес почуял чужого.
Буран издал низкое, утробное рычание. Затем раздался звук скребущих по дереву когтей. Собака начала рыть пол. Земля и древесная труха посыпались сквозь щели прямо на лицо Анны. Она зажмурилась еще сильнее, вжимая ладони в рот. В висках тяжело и гулко пульсировало.
Наверху повисла тяжелая, неестественная пауза. Разговор оборвался. Раздался скрип отодвигаемого табурета.
«Михаил Ильич!» — голос Виктора потерял официальность, стал настороженным и резким. «Буран у меня рабочий пес, на медведя ходит. Он просто так пол рыть не станет».
Слышно было, как инспектор подошел ближе к углу. Пес рычал громче, когти с остервенением драли толстую половицу.
«Кого прячем?» — чеканя слова, спросил инспектор.
Анна перестала дышать. Перед глазами поплыли черные круги. «Это конец. Сейчас он прикажет отодвинуть ларь. Сейчас ее вытащат за волосы на свет, скрутят руки. Увезут обратно к Савельеву, в ледяной ад, из которого нет выхода. А Михаила закуют в наручники за укрывательство. Пять лет лагерей из-за нее».
В наступившей тишине голос Михаила прозвучал на удивление обыденно. В нем не было ни капли волнения, ни дрожи, ни попыток оправдаться.
«Да кого тут прятать, Витя?»
