Нужно было уходить. Анна собрала в холщовый мешок только самое необходимое. Старую двустволку Михаила, патроны, топор, нож, спички и немного крупы. Дом она оставила в идеальном порядке. Она ушла за пятьдесят километров на север в глухую долину, скрытую с трех сторон отвесными скалами. Это место Михаил показывал ей на старой карте. Туда не вели тропы, туда не заходил крупный зверь, и ни один инспектор не стал бы ломать ноги на каменных осыпях.
Все короткое северное лето обернулось для Анны изматывающим физическим трудом. Работа стала единственным лекарством от безумия, подступающего по ночам. Она строила полуземлянку. Худая, жилистая женщина валила молодые сосны, методично нанося удары топором. Она таскала тяжелые, влажные камни от ручья, сдирая кожу на пальцах. Обкладывала стены толстым слоем мха для утепления.
К сентябрю жилище было готово. Крошечное, вросшее в землю, но надежное укрытие, способное выдержать любые морозы. От тяжелого, непрерывного физического труда пальцы Анны исхудали, и гладкий деревянный ободок стал спадать. Чтобы не потерять в лесу единственную память о муже, она продела в кольцо суровую нитку и повесила его на грудь, поближе к сердцу. Там оно всегда оставалось теплым.
Первая зима в полном одиночестве стала настоящей проверкой. В одну из январских ночей мороз ударил с такой силой, что бревна на землянке громко трещали. Маленькая железная печь, сложенная из старых листов железа, едва справлялась, нагревая лишь пространство вокруг себя. Углы быстро покрывались белым инеем. Анна сидела на лежанке, укутавшись в тулуп Михаила.
Внезапно снаружи, совсем близко, раздался звук. Низкий, тягучий вой поднялся над снегом, завис в морозном воздухе и был подхвачен еще несколькими голосами. Волчья стая вышла на охоту. Слышно было, как звери бродят вокруг землянки. Снег сухо хрустел под их лапами. Один из волков подошел к самой двери и шумно втянул носом воздух.
Анна сняла с колен двустволку. Большим пальцем взвела оба курка. Металлический щелчок прозвучал отчетливо и резко. Она сидела в темноте, ожидая удара в дверь. Но внутри нее было пусто. Тот липкий, животный страх, который заставлял ее забиваться в угол в тюремной камере или прятаться в погребе от собаки инспектора, исчез без следа. Там, в мире людей, были жестокость и предательство. Здесь, в лесу, были только честные инстинкты. Если они ворвутся, она выстрелит. Если промахнется — природа заберет ее к Михаилу. Все было просто и правильно.
Волк у двери постоял еще несколько секунд. Затем хруст шагов начал удаляться. Стая ушла, признав за ней право на эту крошечную территорию. Анна медленно опустила курки и положила ружье рядом с собой. В эту ночь она поняла, что выживет в одиночестве. Но настоящая беда подстерегала ее не в виде дикого зверя.
Зима восьмидесятого года выдалась малоснежной, но с частыми перепадами температур. Снег таял днем и превращался в крепкий, скользкий лед ночью. Анна шла к ручью за водой. В правой руке она несла тяжелое жестяное ведро. На спуске, под тонким слоем свежей пороши, скрывалась гладкая наледь. Нога в зимнем ботинке резко поехала вниз и в сторону. Анна попыталась удержать равновесие, взмахнула руками, но тяжелое ведро потянуло ее за собой. Она упала неловко, всем весом рухнув на подвернутую правую ногу.
Острая, ослепляющая боль ударила в лодыжку. В тишине леса отчетливо прозвучал сухой, неприятный хруст. Анна глухо вскрикнула и уткнулась лицом в снег. Несколько минут она лежала неподвижно, пережидая болевой шок. Дыхание сбилось. Она попыталась приподняться и опереться на правую ногу, но от нового приступа боли перед глазами поплыли темные пятна. Перелом. Сложный, возможно, со смещением.
До землянки было около двух километров пути в небольшую гору. Мороз быстро забирался под одежду. Анна перевернулась на спину и посмотрела на серое, тяжелое небо. Холод начал сковывать тело, отнимая последние силы. Глаза закрывались сами собой. Но она вспомнила слова Михаила.
«Ты мать-волчица!» Голос Михаила прозвучал в ее сознании так отчетливо, словно лесник стоял прямо над ней. Анна резко открыла глаза. Сонливость мгновенно слетела. Она не имела права сдаваться. У нее есть дочь, которая ждет от нее писем. Лена верит, что ее мать жива. Умереть сейчас — значит предать их обоих.
Она села на снегу. Острая боль отрезвила ее и заставила собраться с силами. Анна сняла с пояса нож. Срезала несколько крепких прямых веток с ближайшего куста. Разорвала подол своей нижней рубашки на длинные полосы. Стиснув зубы до скрипа, она наложила самодельную шину на распухшую ногу и туго перетянула ее тканью.
Затем она перевернулась на живот. Вцепилась пальцами в выступающий из-под снега корень и подтянула тело вперед. Два километра она ползла. Она цеплялась за камни, за стволы деревьев, оставляя за собой широкую борозду на снегу. Когда силы заканчивались, она утыкалась лбом в наст, делала десять глубоких вдохов и снова тянулась руками вперед. Путь занял почти пять часов. Когда она перевалилась через порог землянки и закрыла за собой дверь, на улице уже стемнело. Она выжила.
Последующие месяцы она провела в землянке, почти не выходя наружу. Нога срослась, но она навсегда осталась тяжелой, реагирующей ноющей болью на смену погоды. Однако самый страшный удар судьба нанесла ей тихо и незаметно.
Прошло два года, наступила весна. Анна, опираясь на крепкую палку, проделала долгий, опасный путь до старого дома Михаила. Там, под приметным камнем в разрушенной коптильне, находился их тайник. Она отодвинула камень. В маленькой выемке, защищенной от влаги куском резины, всегда лежал конверт от Ивана Петровича.
В этот раз выемка была пуста. Анна опустилась на колени. Она ощупала землю вокруг, проверила щели между бревнами старого дома. Ничего. Она оставила свое письмо в тайнике и ушла обратно. Через месяц она вернулась. Ее письмо лежало на том же месте, нетронутое.
Старый учитель Иван Петрович скоропостижно скончался от сердечного приступа в своей квартире в райцентре. Он никому не успел передать тайну лесника и беглой женщины. Механизм, связывавший Анну с внешним миром, сломался навсегда. На следующий год Анна снова пришла к тайнику. И через год. Пустота под камнем стала приговором. Связь оборвалась.
Анна стояла у могилы Михаила. Деревянный крест потемнел от дождей и снега. Она смотрела на потемневшее дерево, понимая, что теперь абсолютно одна во всем мире…
