Она по-прежнему кормила его с ложечки, убирала за ним и мило разговаривала, делая вид, что всё идет как обычно. А по ночам она плотно запиралась в своей комнате и жадно проверяла свежие видеозаписи на спрятанном ноутбуке. В первую ночь ничего подозрительного перед объективом скрытой камеры так и не произошло.
Может быть, хитрый обманщик интуитивно почувствовал какую-то опасность, а может, у него просто не было повода вставать. Но на вторую ночь Лена сидела в кромешной темноте, не отрывая взгляда от экрана, и просто не верила своим глазам. Скрытая видеозапись автоматически и бесшумно началась ровно в один час и сорок семь минут ночи.
Олег, её якобы безнадежно парализованный муж, плавно и очень уверенно сел на краю своей кровати. Он сладко потянулся всем телом, легко встал на ноги и уверенно зашагал по освещенной луной комнате. Мужчина двигался совершенно свободно, без малейших признаков боли или мнимой скованности в больном позвоночнике.
Потом он деловито подошёл к шкафу, достал оттуда обычные джинсы со свитером и быстро переоделся для выхода. Из-под матраса он извлек совершенно другой мобильный телефон, который Лена никогда раньше не видела, и набрал номер. «Алло, Зая, да, у меня всё нормально, она на работе до девяти, а потом, как всегда, упадёт спать без задних ног».
«Ты точно записала нужный адрес, отлично, тогда жди меня примерно через один час», — произнес он в трубку. Олег сбросил вызов, самодовольно усмехнулся своему отражению в темном зеркале и тихо вышел из спальни. Ночная видеозапись на скрытую камеру бесстрастно продолжалась в пустой комнате, фиксируя время его отсутствия.
Примерно через три долгих часа он благополучно вернулся, переоделся обратно в пижаму и снова лёг в теплую кровать. Уже через минуту он вновь мастерски превратился в совершенно беспомощного и глубоко несчастного инвалида. Лена молча выключила шокирующую запись и долго сидела в полной темноте перед потухшим экраном своего ноутбука.
Слёз больше не было, осталась только абсолютно холодная, кристальная ясность в голове и жажда справедливости. Теперь она совершенно точно и в мельчайших деталях знала, что именно ей нужно делать дальше со своей жизнью. Ранним утром Лена действовала как хорошо отлаженный автомат: подняла Мишку, приготовила горячий завтрак и отвела сына на уроки.
Всё это время в её голове неотступно крутилась только одна, бьющая пульсом навязчивая мысль о предательстве. Целых восемь месяцев этот подлый человек играл с ней в свои жестокие игры, как сытый кот с пойманной мышью. В то знаменательное утро она впервые за много лет безупречной службы не пошла на свою любимую работу.
Лена позвонила начальству, сказалась сильно больной и попросила официальный отгул на несколько ближайших дней. Вместо поликлиники она решительно поднялась на третий этаж и позвонила в знакомую дверь бывшей следовательницы. Тамара Васильевна открыла дверь практически сразу, словно заранее ждала этого раннего визита своей подопечной.
Она бросила на бледную Лену один проницательный профессиональный взгляд и спокойным тоном произнесла: «Я вижу, что ты всё узнала, заходи скорее». Уютная кухня соседки встретила гостью цветущей геранью на окне и приятным ароматом свежезаваренного черного чая. На стене мерно тикали старые деревянные ходики, а в углу стояли памятные фотографии в рамках.
На них совсем еще молодая Тамара в строгой милицейской форме стояла рядом со своими верными коллегами по службе. Вся долгая и насыщенная жизнь этой невероятно сильной женщины была без остатка отдана трудной работе в органах правопорядка. «Садись, деточка, и рассказывай мне всё по порядку», — соседка заботливо поставила перед ней чашку с дымящимся напитком.
Елена на одном дыхании выложила ей абсолютно всё, что успела узнать и зафиксировать за эти сумасшедшие дни. Она подробно рассказала про найденные следы, про установленную камеру, про ночную запись и про таинственную Зайку на другом конце провода. Слова лились бурным потоком, и чем больше она говорила, тем легче становилось на её израненной обманом душе.
Словно огромный, невыносимо тяжелый камень, который она месяцами таскала на сердце, постепенно растворялся без следа в этой уютной кухне. Соседка слушала этот предельно эмоциональный рассказ в полном молчании, только изредка согласно кивая своей седой головой. Её глаза были неотрывно прикованы к лицу Лены, а сухие руки крепко обхватывали горячую фарфоровую чашку.
Она профессионально и внимательно слушала так, как умеют слушать только люди, десятилетиями работавшие с чужими трагедиями и ложью. «А теперь скажите мне, откуда вы с самого начала знали, что он нагло симулирует свою инвалидность?» — задала Лена мучивший её вопрос. Старая женщина тяжело вздохнула, словно сбрасывая груз прожитых лет, и аккуратно отставила свою пустую чашку в сторону.
«Я тридцать лет ежедневно допрашивала самых разных людей: жестоких убийц, хитрых мошенников и изворотливых воров всех мастей. За эти годы я научилась безошибочно видеть тот самый момент, когда человек нагло и хладнокровно врет тебе прямо в глаза. В поведении любого лжеца всегда присутствуют специфические микровыражения и микродвижения, которые физически невозможно контролировать».
«Собственное тело всегда предательски выдает с головой даже самых искусных, опытных и хладнокровных лжецов. А твой благоверный Олег врет тебе каждым своим наигранным движением и каждым лживым, бегающим взглядом», — уверенно констатировала Тамара Васильевна. «Но вы же с ним практически никогда не общались лично, как вы смогли это разглядеть?» — удивилась Лена…
