— Хорошо, — сказала Тамара. — Алеша. Ты знал, что Денис тогда в больнице лежал?
Серый громко врезался во что-то под столом, Тамара не обернулась.
— Знал, — сказал Алексей.
— Ты мог сказать, — произнесла Тамара.
— Ты бы приехала, — начал Алексей, и голос у него был такой, каким говорят, когда давно репетировали, и все равно не готовы. — Нам тогда не нужно было…
Он остановился.
— Не нужно было что? — спросила Тамара ровно.
Алексей молчал секунды три. Потом заговорил, медленно, с перерывами между словами, как бывает, когда тащишь что-то тяжелое по неудобному месту:
— Не нужно было, чтобы ты видела, что я не справляюсь, — сказал он. — Денис в больнице, Светлана… Все сразу. Я не справлялся, и я не хотел, чтобы ты это видела.
Тамара молчала. За окном в саду стрекотал кузнечик: в июле их много, и этот выбрал, по всей видимости, куст у самого окна.
— Ты всегда справлялась, — сказал Алексей, и это прозвучало не как похвала. — Мы с тобой… всегда. Я не хотел, чтобы ты видела, как я не могу.
— Я бы не осудила, — сказала Тамара.
— Мама, — сказал Алексей, — ты бы осудила. Ты не специально. Но ты бы осудила.
Тамара не возразила. Она хотела сказать «нет», но остановилась, потому что не знала, правда это или нет. Она не знала. И это незнание было хуже любого ответа.
Молчали долго. Серый что-то опрокинул в кухне, звук, потом тишина.
— Алеша, — сказала Тамара. — Я рада, что Денис тогда выздоровел.
— Я знаю, мама, — сказал Алексей тихо.
— Я не всегда умею говорить такие вещи, — произнесла она ровно, без надлома и без жалости к себе, просто как факт, который давно следовало признать.
— Я знаю, — повторил Алексей.
Они поговорили еще немного: про волонтеров, которые едут в субботу, про то, что Денис и Светлана собираются приехать в конце месяца. Обычные слова, привычный порядок разговора. Но что-то в нем было другим, как бывает другим воздух в комнате, где только что открыли давно закрытое окно. Все то же, но дышится иначе. Оба это слышали. Никто не назвал вслух.
В субботу Тамара встала в шесть и начала убирать. Подмела кухню, хотя подметала вчера. Протерла подоконник, перемыла чашки, которые и так были чистые. Руки должны были чем-то заниматься, это она понимала, поэтому давала им занятие и не мешала…
