Он ее не гнал, она возвращалась сама, как возвращается слово, которое крутится на языке. Он думал о другом, мысль уходила, и через несколько минут снова была здесь. Она возвращалась, как назойливый гость, который не понимает намеков.
На вторую ночь он уснул только под утро. На третью — не уснул вообще. На четвертый день, когда Малена ушла в огород и ее голос был слышен у задней стены дома, он встал, зашел в спальню и поднял доску.
Взял одно кольцо. Небольшое, гладкое, без камня. Сказал себе, что берет только это, на крайний случай, просто чтобы было, а вернуть можно потом.
Положил в карман. Кольцо было теплым, странно теплым для металла, который лежал в холодном тайнике. Он сказал себе, что просто держал его в руке, и металл нагрелся.
Завернул шкатулку обратно, прибил доску. Вечером за ужином Малена посмотрела на него не быстро, как обычно, а чуть дольше. Он поднял глаза, улыбнулся, и она ничего не сказала.
Ночью мысль давила. Это была не тревога, а что-то физическое, как лишний слой одежды, который нельзя снять. Он поворачивался с боку на бок, думал о разном, но возвращался к одному.
Говорил себе: это просто нервы, старая привычка бояться, когда взял лишнее. Раньше такое проходило. Надеялся, что пройдет и сейчас, но не проходило.
Утром Малена сказала, что зайдет к соседке, которая плохо себя чувствует, нужно отнести отвар. Ушла с небольшим узелком в руках, предупредив, что вернется через час. Алексей стоял у окна и смотрел, как она идет по тропинке вдоль забора.
Подождал, пока скроется за поворотом. Потом пошел в спальню. Он не думал о последствиях.
Это было важно: не думать, делать быстро, пока не включилась та часть головы, которая умеет убеждать остановиться. Поднял доску, развязал холстину, открыл шкатулку. Переложил все в матерчатый мешок, который принес заранее.
Шкатулку оставил на месте, пустую. Завернул в холстину, опустил обратно, прибил доску. Мешок убрал в сумку.
В своей комнате он сгреб вещи: их было немного, поэтому уложился быстро. Прошел по коридору, нигде не останавливаясь. На кухне на столе стояла кружка с недопитым утренним чаем, рядом лежала его ложка.
Он не взял кружку, не убрал ложку, просто прошел мимо. Входную дверь закрыл тихо: не хлопнул, не торопился. Действовал аккуратно, почти нежно, как закрывают, когда не хотят будить.
Со стороны это выглядело, как человек вышел по делам и скоро вернется. Тропинка от дома уходила в сторону трассы. Он пошел быстро, не оглядываясь.
За спиной скрипела на ветру калитка — та самая, которую он починил на второй день. Он тогда заменил петли, подтянул щеколду. Теперь она снова скрипела, словно что-то разболталось или просто дерево рассохлось на жаре.
Он не обернулся посмотреть. Шел вперед, и деревня Полемовка оставалась позади. Изба Малены Григорьевны, полки с травами, тихая лампадка перед иконой — все это уходило за поворот, и он не оглянулся ни разу.
В кармане куртки лежал матерчатый мешок. Через ткань не ощущалось ничего особенного. Только тепло, странное, ровное тепло, как будто внутри было что-то живое.
Чайник на плите еще не остыл. Малена положила узелок на стол, сняла платок и сразу почувствовала: что-то не так. Не увидела, не услышала, просто ощутила, как чувствуют сквозняк раньше, чем понимают, что окно открыто.
Изба была тихой, но тишина была другой — пустой, а не спокойной. Она прошла по коридору, заглянула в комнату, где жил Алексей. Кровать была застелена.
Вещей не было. На тумбочке — ничего, даже стакана с водой, который там всегда стоял. Малена вернулась в кухню, вышла на крыльцо, посмотрела на двор.
Было пусто. Она прошла до калитки, выглянула на улицу — никого. Калитка качнулась от ветра и негромко скрипнула звуком, от которого за эти три недели она уже успела отвыкнуть.
Она вернулась в дом. Зашла в спальню. Опустилась на колени у третьей половицы от окна, поддела край ногтем.
Доска поднялась легко, так как прибита была аккуратно, но без гвоздей. Холстина лежала на месте, завернутая и перевязанная. Малена развернула ее, открыла шкатулку.
Было пусто. Только дно потемневшего дерева и запах старого металла: сухой, слегка кисловатый, как монеты в кармане старого пальто. Она стояла на коленях и смотрела внутрь…
