На кухне что-то шипело на сковороде. Малена не стала садиться, осталась стоять у двери, говорила негромко и без лишних слов. Она рассказала про украшения.
Рассказала нестрашную историю, не с угрозами, просто объяснила, что некоторые золотые вещи несут в себе чужие наговоры. Те, кто держат их дома, не виноваты, что не знают об этом. Она пришла, чтобы забрать и обезвредить.
Женщина стояла и слушала, потом медленно опустилась на стул. — У него были два кулона и цепочка с крестиком, — сказала она тихо. — Я их нашла в куртке после того, как…
Она не договорила. — После похорон. Я не знала, откуда они, хотела выбросить, но рука не поднялась.
Она встала, ушла в комнату. Вернулась через минуту, держала в вытянутой руке кулоны и цепочку, как держат что-то чужое. — Забирайте, — сказала она.
— Мне от них все равно не по себе было. Малена взяла оба, завернула в холстину, которую принесла с собой. Сказала женщине коротко что-то тихое, что Иван не расслышал.
Та кивнула, и в ее лице что-то неуловимо изменилось, будто отпустило что-то, что держало давно. Второй адрес был в другом районе, дальше, добирались на маршрутке. Дверь открыла молодая женщина лет тридцати с ребенком на руке.
Это был малыш месяцев восьми, который немедленно уставился на Малену с тем серьезным интересом, который бывает только у младенцев и очень мудрых людей. Эта разговаривала иначе. — Какие украшения? — сказала она, когда Малена объяснила, зачем пришла.
Голос был резкий, настороженный. — Муж погиб, полиция все описала, я ничего не прятала, и ничего чужого у меня нет. — Я не говорю, что вы прятали, — сказала Малена ровно.
— Я говорю, что среди вещей, которые передали вам, могло быть кольцо или браслет не вашего мужа. Он мог не знать, откуда они. Это просьба.
Женщина смотрела на нее жестко, с тем напряжением, с каким смотрят, когда ждут подвоха. Ребенок на ее руке потянулся к пуговице на ее халате и начал сосредоточенно ее крутить. Малена не давила.
Просто стояла и ждала с тем же терпением, с каким, судя по всему, умела ждать вообще все. Иван стоял чуть сзади и рассматривал крашеную стену подъезда. Прошло, наверное, минуты три.
Потом женщина сказала коротко «подождите» и ушла в квартиру, не закрыв дверь. Вернулась через несколько минут. В руке держала браслет, золотой, с красным камнем.
Положила на тумбочку у двери, не глядя на них. — Он мне всегда казался чужим, — сказала она, уже без резкости. — Не его стиль, я его и не носила ни разу…
