Завтра Инга Викторовна собиралась окончательно доказать ему, что они с Наташей совершают большую ошибку, приняв решение воспитывать особенного ребенка. «Только бы Наташа не узнала, какие баталии идут сейчас у него с матерью. Наверное, нужно было сразу ей все рассказать, может, она бы уже смирилась».
Утром Эдуард застал жену на кухне. Она пила свой обязательный витаминный коктейль и готовила его любимый омлет с грибами.
— Ты надолго едешь? — спросила она, ставя тарелку на стол.
— Не знаю, постараюсь вернуться быстрее, чтобы успеть с тобой на прогулку. Куда сегодня выберем маршрут?
— Может, к прудам, давно там не были. Уточек покормим, на закат посмотрим. Наша дочь должна видеть только красивое.
— И как же она увидит? — рассмеялся Эдик.
— Она чувствует то же, что и я, — вполне серьезно ответила Наташа.
— А когда мы имя, наконец, выберем?
— Давай не спешить, вот появится наша девочка на свет, мы на нее посмотрим, тогда и назовем. Но все, я побежал, опаздываю.
Эдуард нежно обнял жену, поцеловал в макушку, как маленькую девочку, и поехал на встречу с матерью.
Дорога в поселок, где находился интернат, шла через бескрайние поля. Сколько видел глаз, до самого горизонта простиралось ярко-желтое море подсолнечника. Инга Викторовна молчала, словно сберегая силы для последней схватки с сыном.
— Как Наташа? — спросила она, когда Эдуард свернул на проселочную дорогу. — Ты хоть понимаешь, что я думаю в первую очередь о ней? Ведь именно на нее ляжет вся тяжесть заботы.
— Мама, я понимаю, что ты желаешь нам добра, но мы уже все решили, и сегодняшняя поездка — лишь пустая трата времени, она ничего не изменит.
Эдуард старался не показать своего раздражения, но получалось плохо.
— Что ж, тогда я вывешу белый флаг и сдамся. Только помни, помощи от меня не будет. Я не собираюсь менять свою жизнь на вечные гонки по больницам без надежды на выздоровление.
Автомобиль подъехал к воротам, и охранник, глянув на номера, быстро открыл шлагбаум и позвонил Тамаре Яковлевне. Она тут же вышла на крыльцо. Когда гости оказались в ее кабинете, то увидели сервированный для завтрака стол, но от угощения отказались.
— Вы уж нас простите, Тамара Яковлевна, но вы ведь знаете, по какому скорбному случаю мы сюда приехали, — сказала чиновница.
Они пошли по интернату. Сказать, что Эдуард был шокирован — это ничего не сказать. Тамара Яковлевна выполнила просьбу своей начальницы и повела их в блок, где находились наиболее тяжелые пациенты. Лишь на минуту мужчина представил, что с этим придется жить каждый день, без выходных и отпусков. «Я-то еще хоть на работе могу пропадать, а Наташа, выдержит ли она? Может, лучше действительно не испытывать судьбу и согласиться с предложением матери», — подумал он, но тут же устыдился своих мыслей.
Когда они оказались вновь в кабинете заведующей, Тамара Яковлевна сказала:
— Я вас, молодой человек, ни в чем убеждать не собираюсь, но поверьте, таким детям у нас лучше. Условия у нас сами видели какие, а для внучки Инги Викторовны мы выделим личную няню.
Лицо чиновницы после этих слов передернулось, она даже в мыслях не допускала ничего общего с ребенком, который должен родиться.
— Тамара Яковлевна, мы с вами говорили о документах, все остается в силе? — спросила Инга Викторовна, словно вопрос уже был решен.
— Да, конечно. Но если вы захотите навестить ребенка, то препятствий не будет, — ответила заведующая.
— Нет уж, лучше сразу обрубить все связи, — отрезала Инга Викторовна.
Почти вся дорога назад тоже прошла в молчании. Только перед самым въездом в город Инга Викторовна попросила заехать в кафе. Они заказали холодный чай и десерт. Когда официант ушел, мать сказала:
— Я не требую сейчас окончательного ответа, но прошу подумать еще вот о чем. Если со временем у вас родится нормальный ребенок, то вы обречете его на безрадостное детство. Время уделять ему вы будете по остаточному принципу. Но даже не это главное: он станет изгоем среди сверстников. Дети жестоки, они будут смеяться, что у него такая сестра. Он не сможет пригласить их к себе в гости. Скажи, почему из-за вашего эгоизма он должен будет страдать?
— Наташа может не согласиться, — сдаваясь под напором матери, ответил Эдик.
— А Наташа ничего не будет знать. Я уже все продумала, — сказала Инга Викторовна, понимая, что победила.
— Как прошла встреча? — спросила Наташа, когда муж вернулся домой.
— Как обычно, все решилось в пользу компании, — пряча глаза, ответил Эдик. — А у тебя как прошел день?
