— Передайте ему: ответ — нет. И всегда был нет. А если кто-то снова свяжется с моими свидетелями, работодателем, врачом или адвокатом, мы подадим новые ходатайства.
Теплота с ее лица исчезла сразу. Не постепенно. Как будто выключили свет.
Под ней оказалось другое лицо. Сухое. Точное. Очень холодное.
— Ты наживаешь себе врага, — сказала она.
— Он у меня уже есть, — ответила я. — Просто теперь я знаю, кто именно.
Она поднялась, взяла печенье и пошла к двери. Перед выходом обернулась.
— Ты даже не понимаешь, с кем связалась.
Она сказала это без нажима. Не как угрозу. Как обещание.
После ее ухода я еще долго стояла в гостиной и смотрела на закрытую дверь. Руки слегка дрожали. Не только от страха. Скорее от того, что тело наконец выпускало напряжение, которое лицо не имело права показать.
Мне было страшно. И это было нормально. Тамара Павловна не бросала угрозы впустую. У нее были связи, опыт, ресурсы и десятилетия практики в нажатии на чужие слабые места.
Но страх не заставил меня отступить. Он только сильнее заставил захотеть довести всё до конца.
В детстве отец часто говорил мне одну фразу. Он был инженером, точным и практичным человеком.
— Лена, рушатся только те конструкции, которые не рассчитали на настоящую нагрузку.
Он говорил о зданиях. Но со временем я поняла, что это применимо не только к бетону и стали.
Я была рассчитана на большую нагрузку, чем Виктор и его мать предполагали.
Разговор с Тамарой Павловной я записала. Наталья прослушала запись и очень тихо сказала:
— Отлично.
Олег сообщил, что первый перевод из фонда уже прошел через управляющую структуру и будет доступен в ближайшее время.
В тот вечер я открыла маленький блокнот, где фиксировала даты, звонки, события и решения. Вверху новой страницы написала:
«Они боятся».
Ниже добавила:
«Страх полезен».
И подчеркнула.
Опрос сторон был назначен на март. За несколько недель до этого Наталья подала ходатайство об истребовании документов: финансовых записей, переписки, истории счетов за два года. Адвокат Виктора пытался возражать почти против всего. Суд почти всё допустил.
Картина, которая складывалась из документов, уже не удивляла. Но теперь у нее появились детали…
