Каждая школьная оплата за питание, каждый платный врачебный прием и даже мелкий счет за свет были там учтены. Все эти траты были скрупулезно задокументированы бабушкой, сохранившей каждую квитанцию в идеальном порядке. Лариса перевернула несколько страниц и решительно указала пальцем на самую последнюю строку длинной итоговой таблицы.
Там, черным по белому, значилась весьма внушительная, семизначная сумма: ровно 2 миллиона 633 тысячи 400 рублей. Ее голос прозвучал в тишине гостиной абсолютно ровно, без малейшей дрожи сомнения или жалости. «Вот сколько наша старенькая бабушка потратила на нас за долгие годы твоего вполне осознанного отсутствия».
Роман сидел с открытым ртом, шокированно и растерянно смотря на эти огромные цифры в таблице. Он был совершенно не в силах как-то логично оправдаться или оспорить эти скрупулезные подсчеты пожилой женщины. Лариса безжалостно, словно забивая гвозди, добавила, что их дорогостоящее обучение на двух сложных факультетах тоже было полностью оплачено Екатериной.
Звенящая тишина в просторной, залитой светом комнате мгновенно стала буквально оглушительной для взрослого, сломленного мужчины. До него наконец-то дошел весь ужас и нелепость его сегодняшнего положения. Он с ужасом осознал, что пришел нагло просить деньги туда, где сам, по сути, остался должен колоссальную, невыплаченную сумму.
Даниил, до этого хранивший молчание, посмотрел на сжавшегося отца ледяным, безжалостным взглядом взрослого мужчины. Он подался вперед и резко, без малейшего уважения спросил о реальной, конечной цели этого постыдного визита. «Мой личный ответ на твою наглую просьбу о наследстве — категорическое и окончательное «нет»», — твердо и громко добавил юноша.
Услышав этот безапелляционный отказ от собственного сына, Роман отчаянно запаниковал. Он попытался быстро сменить тактику, изменив свой тон на более мягкий, умоляющий и глубоко сожалеющий. Он плаксиво признал свои старые ошибки, но попытался надавить на жалость, напомнив, что все еще остается их биологическим, родным отцом.
Лариса не отвела взгляд, она долго и невероятно напряженно смотрела прямо в его бегающие, трусливые глаза. Удивительно, но в этот момент она не испытывала к нему ожидаемой, жгучей злости или ненависти. В ее душе была лишь холодная, звенящая пустота и легкое презрение к этому жалкому человеку…
