— А ты, помоечная крыса, все испортила!
В тишине раздался твердый голос Даны, полный достоинства:
— Ты ошибаешься. У меня ничего нет. Вчера я потратила последние деньги на молоко для этого ребенка. Я беднее тебя. Но я никогда не причиню зла ради денег. Бедность не дает права быть чудовищем.
Слова девочки прозвучали как приговор для всех присутствующих.
Тимофей Коваленко жестом приказал охране увести Оксану и немедленно вызвать полицию. Елизавета медленно подошла к Дане, протягивая руки.
— Можно? — спросила она сквозь слезы, глядя на грязный сверток.
Дана кивнула и бережно передала малыша.
Елизавета прижала к себе настоящего сына, вдыхая его запах — смесь мусора и молока, но такой родной и любимый.
— Спасибо, — рыдала она, упав перед Даной на колени, не заботясь о платье. — Спасибо, что спасла его.
Тимофей обнял их обоих, не сдерживая эмоций.
Дана почувствовала себя лишней в этом семейном кругу и посмотрела на ребенка Оксаны, которого держала растерянная няня.
— А что будет с ним? — спросила Дана тихо. — Он не виноват.
Тимофей вытер слезы и посмотрел на невинного малыша, ставшего жертвой амбиций матери.
— Мы не оставим его, — твердо сказал он. — Никто сегодня не останется один.
Спустя час суматоха в доме улеглась. Оксану увезла полиция, гости разошлись. Коваленко решали судьбу второго ребенка.
— Я знаю одно место, — сказал Тимофей задумчиво. — Приют Святого Покрова.
Там прекрасные условия, мы жертвовали им деньги на ремонт.
— Мы будем полностью содержать его, — добавила Елизавета, не выпуская Льва из рук ни на секунду. — И дадим ему новое имя, чтобы начать жизнь с чистого листа.
— Данило? — предложила Дана. — Он был маленьким, но храбрым.
— Пусть будет Данило, красивое имя.
Вскоре лимузин вез их в приют на окраине города. Это был уютный дом с садом, совсем не похожий на казенное учреждение, которых боялась Дана. Матушка-настоятельница встретила их с теплом и пониманием.
Семья Коваленко передала Данилу и чек, обеспечивающий его будущее образование и жизнь.
— Мы позаботимся о нем, здесь ему будет хорошо, — пообещала монахиня, беря малыша на руки.
Дана стояла в стороне, глядя на светлые комнаты и играющих детей. Ей пришло время уходить обратно на улицу.
— Дана, — Тимофей присел перед ней, заглядывая в глаза. — Ты героиня. Мы хотим отблагодарить тебя за все. Проси, что хочешь, мы выполним любое желание.
Дана посмотрела на свою грязную одежду, затем на уютный приют. Она не хотела денег, которые закончатся через неделю.
Она хотела тепла и безопасности.
— Я не хочу денег, — тихо сказала она. — У меня никого нет. Можно я останусь здесь, с Данилой? Я буду помогать, буду хорошо вести себя. Я просто хочу семью, пусть даже временную.
Елизавета подошла и взяла ее за руки, сжимая их в своих ладонях.
— Дана, послушай. У тебя не будет временной семьи здесь. Ты вернула нам сына. Ты — часть нашей истории и нашей жизни…
Обсуждение закрыто.