— Вот, посмотрите. Я не ставлю условий, поймите, вы можете вернуться в любой момент. Все знают, кто виноват на самом деле в той ситуации. Но сейчас я прошу вас как человек, как отец: пожалуйста. Мне не к кому больше обратиться. А дочка — единственный родной мне человек.
Валя взяла бумаги, стала читать. Сразу подумала про позвоночник, но были там ещё проблемы.
— Кто делал первую операцию?
Олег отвечал на её вопросы, а Валентина, сама того не замечая, уже перешла совсем на другой тон. Где-то помогал тот врач, который приехал с Олегом.
— Думаю, шанс есть. Не могу сказать, что очень большой, потому что прошло время, но всё-таки пока есть.
Она положила бумаги и тут же вернулась в реальность:
— Ох, простите.
Олег улыбнулся:
— Впервые вижу, чтобы человек так менялся. И что скажете?
Валентина растерянно оглянулась. Она уже так привыкла ко всему этому: курочки, кролики… Но до сих пор безумно скучала по работе, по глазам пациентов, когда они понимали, что всё плохое уже позади.
— Хорошо, я поеду. Только Михалычу нужно сказать, чтобы живность к себе забрал, и мне нужно время вспомнить, руки подготовить. Думаю, пара недель.
— Конечно, всё, что скажете. Сейчас водитель привезёт вашего Михалыча. Вы только скажите, где он живёт.
Мужчина так засуетился, а потом внезапно тихо сказал:
