«Проходите, пожалуйста», — ответил Сергей, будучи сильно удивленным, но стараясь оставаться вежливым. Гостья представилась — ее звали Аграфена Коваль. Она рассказала, что живет примерно в десяти километрах отсюда, прямо за теми самыми высокими холмами.
Несмотря на свой весьма почтенный возраст — ей было около семидесяти лет — она держалась очень крепко и уверенно. Казалось, будто она знала этот суровый лес намного лучше, чем свой собственный дом. В огрубевших руках она бережно несла свежую буханку черного хлеба и небольшой холщовый мешочек с солью.
«Это скромный подарок вам за то, что вы снова вернули теплоту и жизнь в дом Павла», — мягко сказала она. Сергей непонимающе нахмурился. «Вы лично знали Морозова?». «Да как же мне его не знать», — тяжело вздохнула женщина, медленно снимая свой платок.
«Он был человеком крайне упрямым, всегда молчаливым, но сердце у него было поистине золотым. После окончания войны к нему сюда инстинктивно тянулись те несчастные, у кого вообще никого не осталось. Искалеченные раненые, голодные сироты — а он абсолютно никого не выгонял на улицу».
«Это уединенное место было для них настоящим спасительным убежищем. Таким же синим, как его собственная неиссякаемая надежда». Она с теплотой посмотрела на сидящего рядом Арктаса. «А собачка у вас очень хорошая. Глаза такие умные и все понимающие. Почти точь-в-точь как у его верного Барса когда-то были».
Сергей искренне и тепло улыбнулся впервые за очень долгое время. На следующий день он принял твердое решение полностью восстановить входные двери и все окна. В процессе этой тяжелой работы ему в голову пришла отличная идея — ярко покрасить обновленные входные двери.
Но в старой избе никакой краски, разумеется, и в помине не было. Однако через пару часов по расчищенной тропе снова тихо прошелестел снег. К дому целенаправленно шли незнакомые люди. Это были двое крепких мужчин лет сорока, тепло одетые в толстые овчинные тулупы.
С ними была молодая красивая девушка лет двадцати, с очень длинной темной косой и здоровыми румяными щеками. Это оказались простые жители ближайшего крупного села Верховина. Мужчина постарше, плотный и коренастый, с густой окладистой бородой, представился как Илья.
Его голос звучал так низко и мощно, будто катился из самой глубины земли. Его хороший друг — Егор — был более худощавым, рыжеватым парнем с веселыми веснушками и очень быстрым, непоседливым характером. Девушку звали Лида — она была скромной, но очень улыбчивой, с невероятно ясными серыми глазами.
«Аграфена нам сказала, что ты старый дом поднимаешь», — басом сказал Илья. «Так мы вот помочь тебе пришли». Егор с готовностью поставил на утрамбованный снег аккуратную тяжелую стопку ровных досок. «Вот тебе сосна отличного качества. И кирпичи принесли. Окна можно будет совершенно новые вставить».
Лида смущенно протянула Сергею тяжелую банку голубой краски. «А это… ну, если вы вдруг захотите, можно дверь красиво покрасить». Сергей, давно привыкший к абсолютному одиночеству и изоляции, совершенно растерялся от такой доброты. «Спасибо вам огромное. Я даже слов не могу подобрать…».
«Знаешь что, — с доброй усмешкой хмыкнула подошедшая Аграфена, которая тоже пришла с ними. — В наших краях никто сам по себе в одиночку не выживает. У нас даже волки и те большими стаями ходят». И после этих слов дружная совместная работа по-настоящему закипела.
Илья умело и быстро чинил сложную крышу вместе с Сергеем. Ловкий Егор аккуратно вставлял в проемы новые стеклянные окна. А Лида старательно красила новую входную дверь ровными, очень уверенными мазками кисти. Цвет действительно получался очень нежным, насыщенно голубым, прямо как самое первое весеннее небо.
«Можешь смело называть это место… синее убежище», — тихо сказала она, довольно отступив на шаг назад, чтобы оценить работу. Именно так сам Павел когда-то называл свою заветную мечту после окончания войны. Сергей осторожно потрогал пальцем свежую, еще липкую краску. «Это очень красиво. Невероятно красиво».
Поздно вечером шумные деревенские детишки пришли специально поглядеть на умного Арктаса. Они смело тянули к нему свои маленькие ручки, с удовольствием кормили его вкусными кусочками хлеба. А Сергей, блаженно грея озябшие руки у жаркой печи, увлеченно рассказывал им истории о своей прошлой службе.
Он рассказывал о том, как специально обученные собаки часто спасали людям жизни, быстро находили тяжело раненых бойцов и буквально вытягивали живых из-под смертельных каменных обломков. Арктас в тот вечер стал настоящей местной звездой и всеобщим маленьким героем. Он терпеливо позволял всем гладить себя и смирно сидел рядом с детьми.
Он внимательно слушал рассказы, забавно наклоняя пушистую голову, будто прекрасно понимал абсолютно каждое сказанное слово. Когда все довольные гости наконец разошлись по домам, Сергей бережно повесил найденные письма Павла Морозова на видное место на стене прямо над столом. «Пусть все проходящие знают», — тихо и твердо сказал он.
«Ты и правда изо всех сил пытался спасать других людей. Теперь я обязательно продолжу твое дело». Поздний вечер опустился на горы очень мягко и незаметно. Холодный ветер тихо и мирно гулял в высоких кронах вековых деревьев.
Старый, измученный временем дом, наконец-то обновленный заботливыми руками тех, кто искренне верил в память, наполнился живым, теплым светом. И казалось, что сама изба тихонько напевает что-то очень теплое и успокаивающее. Будто она от всей своей деревянной души благодарила людей за то, что ее наконец вернули к нормальной жизни…
