Геннадий поднялся с кровати, стараясь не шуметь. Валентина замерла, прикрыла глаза, дышала медленно и ровно, изображая сон. Она слышала, как он встал, как прошел босиком к стене, где висела картина. Послышался тихий скрип — он сдвигал картину. Потом странный металлический звук, потом еще один. Скрежет. Тихий стук.
Валентина осторожно приоткрыла один глаз. В спальне горел слабый свет от уличного фонаря, пробивающийся сквозь щель в шторах. Она видела силуэт мужа: он стоял возле сейфа, склонившись над ним. В руках у него что-то блеснуло — инструменты.
Господи! Он взламывает сейф. Прямо сейчас, пока она якобы спит. Валентина замерла, не смея пошевелиться. Сердце колотилось так громко, что казалось, муж обязательно услышит. Геннадий продолжал возиться с замком, осторожно работая инструментами. Она слышала его тяжелое дыхание, тихое матерное слово, когда что-то не получилось. На полу, у его ног, лежала небольшая спортивная сумка, раскрытая, пустая.
Он собирался забрать деньги. Ее деньги. Три с половиной миллиона, все, что осталось от маминой квартиры, от детства, от прошлой жизни.
Сколько она так пролежала — минуту, две, пять? Время словно остановилось. Геннадий продолжал возиться с замком, матерился сквозь зубы, когда что-то не получалось. Валентина не выдержала. Она тихо сползла с кровати с другой стороны, стараясь не скрипнуть пружинами. Вышла в коридор.
Сердце колотилось так сильно, что в ушах шумело. Она быстро, но тихо прошла в гостиную, закрыла дверь. Включила свет. Схватила телефон с журнального столика. Руки дрожали так сильно, что она дважды уронила трубку, прежде чем смогла разблокировать экран.
В голове звучал голос слепой старухи: «Не давай ключи. Иначе все потеряешь». Она все поняла. Если бы дала ключи вечером, он бы открыл сейф, взял деньги и… Что? Уехал? Исчез? Или просто забрал деньги и придумал какую-то историю? Но раз она не дала ключи, он решил взломать сейф ночью. Взять деньги, пока она спит.
Валентина набрала 102, палец завис над кнопкой вызова. Полицию? На собственного мужа? Господи, на что она решается? Но что еще делать? Выйти, остановить его, устроить скандал? И что потом? Он все равно возьмет деньги, рано или поздно. Он явно решился, раз ночью с инструментами возится. Она нажала кнопку. Гудки. Один, второй.
— Дежурная часть, — ответил мужской голос.
— Здравствуйте, — прошептала Валентина, и голос ее дрожал. — Мне нужна помощь. У меня… у меня муж пытается взломать сейф. Мой сейф. Я не знаю, что делать.
— Адрес назовите.
Она продиктовала адрес, квартиру, этаж. Оператор задавал вопросы: есть ли угроза жизни, вооружен ли человек, один ли он. Валентина отвечала на автомате, все еще не веря, что это происходит на самом деле.
— Наряд выезжает, ждите. Не предпринимайте никаких действий, оставайтесь в безопасном месте.
Она положила трубку, опустилась на диван. Все тело тряслось. Она обхватила себя руками, качалась взад-вперед, как в детстве, когда было страшно или больно. Полиция. Она вызвала полицию на своего мужа. Боже, что она наделала. Нет. Она сделала правильно. Слепая старуха предупредила ее не просто так. Это было знаком, защитой. Если бы не это предупреждение, она отдала бы ключи, даже не задумавшись. И сейчас сидела бы без денег, а муж… Где был бы муж? Почему ему так срочно нужны деньги? Почему он готов взламывать сейф посреди ночи?
Валентина услышала металлический лязг, потом довольный выдох. Геннадий взломал замок. Через несколько секунд послышался шорох, звук открывающейся молнии сумки. Он забирает деньги. Прямо сейчас укладывает их в сумку.
Валентина вскочила с дивана, прошла к двери гостиной, приоткрыла ее. В коридоре было тихо, только слабый свет из спальни.
— Геннадий! — крикнула она, и голос ее прозвучал громче, чем она планировала.
Тишина. Потом быстрые шаги, и муж появился в коридоре. В руках у него была спортивная сумка, набитая, тяжелая. Лицо белое как мел, глаза широко открыты. Они смотрели друг на друга секунду, две. Потом Валентина сделала шаг вперед, и Геннадий отступил к входной двери.
— Стой! — сказала она. — Стой! Не смей!
— Отойди! — Голос его был хриплым, чужим. — Валя, отойди! Не мешай!
— Ты что делаешь? Ты что творишь?
— Мне нужны эти деньги! — Он прижимал сумку к груди, как ребенок прижимает любимую игрушку. — Я верну. Все верну, клянусь. Но сейчас мне нужны эти деньги.
— Зачем? — Она шагнула ближе. — Зачем тебе мои деньги?
Он молчал, тяжело дыша, и в глазах его она увидела отчаяние. Не ярость, не жадность — именно отчаяние, животный страх.
— Геннадий, скажи мне! — Ее голос сорвался на крик. — Скажи, что происходит!
За дверью квартиры раздались быстрые шаги, потом стук.
— Полиция, откройте!
Геннадий застыл, глядя на дверь. Потом медленно повернул голову к жене. В его взгляде было непонимание, потом осознание, потом что-то похожее на ненависть.
— Ты! — Он сделал шаг к ней. — Ты вызвала полицию? На меня?
Обсуждение закрыто.