— Не ожидала больше встретить тебя сегодня, – произнесла она, пытаясь избавиться от пятен при помощи бумажных салфеток. Тонкая бумага быстро размокала, лишь размазывая липкую жидкость по дорогому драпу.
Занятие это было бесполезное, потому Валя, извинившись, удалилась в туалет, прихватив сумочку. Ей отчаянно требовалась передышка, хотя бы пара минут в одиночестве, чтобы успокоить расшатавшиеся нервы.
При этом про телефон, лежавший на столике, она и не вспомнила. Аппарат остался лежать экраном вверх, представляя собой настоящую бомбу замедленного действия.
Минут через десять, приведя в относительный порядок как пальто, так и свои мысли, Валя вернулась. И… не узнала Олега, который словно постарел на десяток лет за эти короткие мгновения.
Он сидел за столиком бледный, с дрожащими губами и держал в руках ее телефон, надрывавшийся мелодичным рингтоном, который был поставлен на входящие от дочери. Звуки веселой детской песенки казались сейчас оглушительным набатом, разрушающим хрупкую тишину кафе.
На экране светилось отличного качества фото улыбающейся Полинки. Сходство девочки с мужчиной, держащим телефон, было настолько поразительным, что не оставляло никаких сомнений в их родстве.
Валентина выхватила аппарат из рук бывшего мужа, попыталась отключить вызов, что ей никак не удавалось. Экран предательски не реагировал на прикосновения влажных, ледяных пальцев женщины.
Руки тоже задрожали противной мелкой дрожью. Кое-как справившись с сенсором, она обреченно опустилась напротив Олега, готовясь к самому сложному разговору в своей жизни.
— Дочь, у меня есть дочь? То ли спросив, то ли утверждая очевидное, произнес он охрипшим, сорвавшимся голосом.
— Как ты могла, как могла скрыть от меня это? В его глазах плескалась такая бездна боли и отчаяния, что Вале стало физически невыносимо на него смотреть.
Она молчала, поскольку совсем не была готова к подобному разговору. Все заготовленные годами оправдания разом испарились из головы, оставив лишь звенящую, тяжелую пустоту…
