Антон схватил жену за руку. Женщина немного нахмурилась и строго посмотрела на него, отняв свою ладонь.
— Пока ты не подыщешь себе другое жилье, Антон, — с нажимом проговорила она. — Ты уж прости, но надолго моего гостеприимства не хватит.
— Выходит, ты все-таки злишься на меня.
— Совершенно не злюсь, но нужно было нам расстаться еще тогда, когда я настаивала на этом.
— И что мне, по-твоему, делать? Куда я пойду?
Антон сильно занервничал и принялся мерить шагами спальню.
— Снимешь жилье. С этим сейчас все просто, по-моему.
— Да, все просто у тебя. А на что я жить буду? Треть зарплаты на оплату съемного жилья уйдет.
— Придумаешь что-нибудь. Ты же мужчина, в конце концов.
— Вот так ты, значит, заговорила. А то, что я на тебя всю жизнь горбатился, уже не в счет?
— Кто на кого горбатился, это спорный вопрос, — весело улыбнулась Галя.
Эта улыбка и ледяное спокойствие совершенно вывели мужчину из себя.
— А ты уверена, что не пожалеешь потом? А? Кому ты нужна такая, особенно теперь? Думаешь, встала на ноги, и все? Сиделка тебе не нужна? А если ничего не выйдет и ты обратно сляжешь, кто за тобой ходить будет? Ты не думала об этом?
— Я справлюсь, Антоша. Ты за меня не переживай. И тогда бы справилась, и тем более сейчас.
Посмотрев в смеющиеся глаза жены, Антон словно выплюнул в ее сторону:
— Корова ты, да еще и колченогая! Так и будешь теперь жить одна, и никто на тебя больше не посмотрит.
После этого он вышел из спальни, и Галя услышала, как громко хлопнула входная дверь.
Женщина отняла руки от спинки кровати, за которую держалась, и, медленно передвигаясь, подошла к зеркалу. Присев перед ним на стул, она вслух произнесла:
— Уж какая есть!
И улыбнулась своему отражению.
Три года спустя Галя точно так же сидела перед зеркалом и неожиданно для себя вспомнила о том, как бывший муж назвал ее колченогой коровой.
Если бы Антон сейчас увидел свою жену, он бы весьма удивился и наверняка забрал свои слова обратно. И все остальное, сказанное им на прощание, тоже…
