— Да.
Она сунула руку в карман и достала сложенный клочок бумаги.
— Он старый, но я храню его.
Андрей развернул лист. Его руки дрожали. На нем были нарисованы два ребенка и большая собака. Простой рисунок, но в нем было все. Он узнал кораблик в руке мальчика — тот самый, что был на портрете.
— Где ты взяла это? — спросил он хрипло.
— Он дал мне, — ответила Ксюша. — Он сказал, что я должна помнить: у меня есть защитник.
Андрей опустил взгляд на рисунок, и комната закружилась. Защитник! Его сын был защитником. Даже в темноте приюта он оставался светом.
Он глубоко вдохнул, пытаясь вернуть голос.
— Елена, — сказал он наконец, — вы знали, что ваша дочь была в доме Святого Николая?
— Да, Андрей Викторович, — прошептала она. — Я… Я удочерила ее три года назад.
— Не из этого же приюта?
— Да.
Андрей шагнул к столу, схватился за край, чтобы не потерять равновесие. Он понял. Все сходится. Пожар в доме Святого Николая, новости, исчезнувшие архивы. И девочка, появившаяся из ниоткуда, с памятью о мальчике, который называл себя Матвей.
Он поднял взгляд.
— Вы больше не вернетесь в комнаты персонала, — сказал он медленно, глухо. — Вы и ваша дочь переедете в восточное крыло. Сейчас же.
— Но… Я не понимаю…
— Это не просьба, — перебил он. — Вы под моей защитой.
Елена замерла.
— Зачем?
— Потому что если то, что сказала твоя дочь — правда, — произнес он, — то она единственный человек, который видел моего сына живым. И теперь она может быть в опасности.
Ксюша молча смотрела на него.
— Вы найдете его? — спросила она тихо.
Он опустил глаза. На миг лицо его стало мягким, человеческим.
— Я найду его, — сказал Андрей, и голос его дрогнул. — Клянусь!
Он снова посмотрел на портрет мальчика над камином. Глаза на картине будто ожили, свет в них стал чуть ярче. Десять лет он жил как тень, и вот впервые за эти годы в его груди мелькнула искра — надежда.
Ночь окутала особняк, будто сама тьма решила стать свидетелем того, как рушится ложь, скрытая десятилетиями….
Обсуждение закрыто.