Тишина в особняке «Зеленый Гай» была густой и почти живой. Казалось, она дышала вместе с тенями, прячущимися в углах огромного зала. Воздух пах старым деревом, пеплом и чем-то еще — тоской, которая пропитала все вокруг. Перед камином стоял мужчина в идеально сидящем темном костюме, неподвижный, как статуя.
Его звали Андрей Коваль — миллиардер, меценат, легенда украинского делового мира. И человек, в котором уже десять лет не билось сердце. Он смотрел на портрет над камином. С полотна на него глядел мальчик с мягкими каштановыми волосами, в темном костюмчике, с деревянным корабликом в руках.
Его сын Игорь. Улыбка ребенка на портрете была такой живой, что, казалось, стоит только моргнуть, и мальчик выскользнет с картины, побежит к нему, смеясь, как раньше. Но десять лет назад смех в этом доме умер, и вместе с ним умер он сам. Сегодня была годовщина исчезновения.
Андрей помнил каждую секунду того дня, когда из солнечного городского парка забрали его четырехлетнего сына. Как бежал по аллеям, как кричал, пока не сорвал голос, как держал в руках маленький ботинок, найденный на песке. С тех пор его жизнь превратилась в холодную тень.
Он построил бизнес-империю, чтобы не чувствовать боль, окружил себя богатством, чтобы спрятаться от воспоминаний, но ни одна сумма не могла купить забвение. Он стоял неподвижно, словно боялся, что любое движение разрушит ту хрупкую иллюзию порядка, что держала его на плаву. В камине потрескивал огонь. Отблески танцевали по портрету, оживляя глаза мальчика.
Андрей медленно выдохнул. «Игорь», — прошептал он одними губами. В тишине раздался шорох — легкий, почти неуловимый звук, как будто кто-то осторожно ступил на паркет позади него. Он нахмурился. Ему приказали не беспокоить, никто не должен был входить сюда сегодня.
— Кто там? — холодно спросил он, не оборачиваясь.
— Простите, Андрей Викторович, — раздался дрожащий голос женщины. — Я не хотела мешать.
Андрей медленно повернулся. На пороге стояла новая горничная, Елена. Скромная, бледная женщина в сером переднике с низко опущенной головой. Ее руки судорожно сжимали тряпку для пыли.
— Я же говорил, сегодня никаких посетителей, — произнес он глухо.
— Простите, — прошептала она, — просто моя машина сломалась, и мне не с кем было оставить дочь. Она обещала сидеть на кухне.
Андрей сжал губы. Дочь? Только теперь он заметил за ее спиной худенькую фигуру. Девочка лет двенадцати, с длинными светлыми волосами, в простом школьном платье.
Она выглядывала из-за матери и смотрела прямо на него большими голубыми глазами, слишком взрослыми для своего возраста.
— Уведите ребенка, — резко сказал он…
Обсуждение закрыто.