«Дочка моя, Вика. Если ты это читаешь, значит, меня уже нет. Валерка не родной мне. Нашли мы его в 86-м году, подобрали как котёнка на морозе. Думали, вырастим человеком. Не вышло. Видать, кровь своё берёт. Деньги эти — тебе. За всё, что ты для меня сделала. За всё, что он тебе сделает. Я его знаю как облупленного. Если опомнится, станет человеком — поделись с ним. Если нет — всё твоё по праву. Ты мне, дочка, роднее родной. Прости меня, что такого сына вырастила. Твоя мама Настя».
Виктория плакала, сидя на обледенелом крыльце заброшенной летней кухни, впервые за эти страшные недели, но это были слёзы благодарности, а не горя.
Вечером того же дня, когда она уже вернулась в дом и затопила печь, телефон завибрировал. Сообщение от мужа с фотографией: он в ресторане, перед ним тарелка с форелью, на заднем плане огромное окно с видом на заснеженные горы. «Партнёры угощают после успешных переговоров. Скучаю по тебе».
Виктория увеличила снимок и в отражении бокала разглядела накрашенные губы и серьги-капли. Лилия сидела напротив, и её размытое отражение улыбалось. Она набрала ответ, взвешивая каждое слово, продумывая каждую запятую:
«Я в селе, разбираю мамины вещи. Нашла под полом металлическую коробку. Внутри документы на твоё имя, что-то про наследство. Нотариус из района говорит, нужна твоя подпись, иначе всё заморозят. Приезжай срочно».
Телефон зазвонил через минуту — она даже не успела положить его на стол.
— Какая коробка? — Голос Валерия звенел от возбуждения, и в нём не осталось ни капли показной скорби. — Какое наследство? У матери ничего не было, один этот сарай разваливающийся!
— Не знаю, Валер. — Виктория изобразила усталость измотанной вдовы. — Бумаги какие-то, печати гербовые. Нотариус говорит, пара миллионов набегает. Земля, что ли, под дорогу попала, компенсация какая-то… Приезжай, я в этом ничего не понимаю.
— Пара миллионов… — Он помолчал, и она почти слышала, как крутятся шестерёнки в его голове. — Хорошо. Я… я попробую вырваться на пару дней. Скажу, что семейные обстоятельства. Только никому ничего не показывай! Слышишь? Никаким нотариусам без меня! Жди.
Через два дня такси из Днепра остановилось у покосившейся калитки, разбрызгивая грязный снег из-под колёс, и Валерий вышел в дорогой пуховой куртке, с модной стрижкой и загаром, который никак не мог появиться во вьетнамских офисах, но прекрасно ложился на лицо после карпатского солнца. Он не был на похоронах матери, не видел, как её гроб уезжал в печь крематория, но первое, что спросил, переступив порог родительского дома:
— Где коробка? Где документы на наследство?
Обсуждение закрыто.