— А там мне будут платить в долларах!
— Но как я одна?
— Ты справишься. — Он уже надевал куртку, застёгивая молнию с лихорадочной быстротой. — Вот карта, ПИН — это дата нашей свадьбы. Буду переводить каждый месяц.
Его прощальные объятия были торопливыми, и Виктория уловила чужой запах — терпкие цветочные духи, ничего общего с её собственными.
— Он уже ушёл, дочка… — прохрипела свекровь с дивана, когда дверь за Валерием закрылась. — Давно ушёл.
Три месяца превратились в три столетия. Виктория вставала в пять утра, чтобы умыть свекровь, сменить памперс (упаковка на неделю обходилась в шестьсот гривен), накормить протёртой кашей с ложечки, уговаривая проглотить хоть немного. И только потом бежать на работу с тенями под глазами, которые не скрывал никакой тональный крем. Начальник дважды вызывал её на разговор, намекая, что опоздания и ошибки в отчётах могут закончиться увольнением. Но что она могла ответить? Что её свекровь умирает в соседней комнате?
Ночами Виктория просыпалась каждые два часа, чтобы дать обезболивающее, повернуть больную на другой бок во избежание пролежней, помочь справиться с приступом кашля.
Деньги на карте мужа появлялись в размере жалких пятнадцати тысяч — якобы остальное съедали налоги для нерезидентов и страховка.
— Вик, ты как? — спрашивал он по воскресеньям, появляясь на экране загорелым и явно отдохнувшим. — Справляешься?
— Да, — отвечала она, глядя на своё отражение в тёмном окне: осунувшееся лицо, неряшливый хвост вместо причёски, потухший взгляд. — Справляюсь.
Было восемьдесят тысяч накоплений — осталось пять. Потом долг подруге в двадцать тысяч, потом кредитная карта с лимитом в пятьдесят.
В ту декабрьскую ночь, после очередного страшного приступа у свекрови, когда Виктория еле успела помочь ей и потом полчаса убирала комнату, она не могла уснуть. Взяла телефон, чтобы проверить баланс: хватит ли на лекарства до следующего перевода? Открыла приложение банка — они так и не разделили аккаунты после свадьбы — и мир рухнул.
Геолокация транзакций: Буковель, Карпаты. Ресторан на пять тысяч гривен. Отель по двенадцать тысяч за ночь. Магазин снаряжения — сорок тысяч. Последняя транзакция была час назад, когда она на коленях оттирала пол.
Пальцы двигались сами, открывая облачное хранилище, к которому он когда-то давал пароль для свадебных фотографий. Папка «Отпуск 2024». Снежные горы, бассейн с видом на вершины, роскошный номер с белоснежными халатами на кровати. И женщина с крашенными в блонд волосами, в дорогом лыжном костюме и с бокалом игристого. Лилия Суханова — «просто старая подруга, одноклассница», с которой он иногда пересекался на встречах выпускников.
На следующем снимке Валерий обнимал её на фоне заснеженных елей. Оба смеялись так беззаботно. Ни умирающей матери, ни измотанной жены, ни долгов для него не существовало.
Виктория посмотрела на свои руки — потрескавшиеся от бесконечного мытья, с обломанными ногтями, с въевшимся запахом дезинфекции. Те самые руки, которые каждый день ухаживали за его матерью, пока он покупал любовнице сумки за сорок тысяч.
Телефон выскользнул из пальцев и упал на пол. Из комнаты донёсся хриплый кашель свекрови, и Виктория медленно поднялась, чувствуя, как слёзы текут по щекам. Не от горя, а от ярости — густой и горячей, поднимающейся откуда-то из самой глубины. Та женщина, что три месяца назад стояла в прихожей, покорная и верящая каждому слову мужа, умерла. На её месте в тёмной кухне панельной девятиэтажки стояла совсем другая. С мокрым от слёз лицом, но с сухими ясными глазами. И её связывал с этим домом только долг перед умирающей женщиной за стеной, но уже не любовь к предателю.
Анастасия Прохоровна угасала с каждым днём. Виктория, носившая в себе правду о предательстве мужа, молчала, не позволяя ей вырваться наружу. Не хотела омрачать последние дни умирающей, которая и без того страдала достаточно.
Метель за окном выла третьи сутки, наметая огромные сугробы. Батареи еле грели из-за аварии на теплотрассе где-то в районе, и Виктория укутала свекровь двумя одеялами, подоткнув края со всех сторон, а сама сидела рядом в пуховике, не выпуская из рук её ледяную ладонь с проступающими венами.
— Дочка…
Обсуждение закрыто.