— Да, ещё одно. Лилия. Беременность, которой она тебя шантажировала все эти месяцы — это фейк. Не было никакого ребёнка, никогда не было. Она сама мне всё рассказала. Добровольно и подробно. За сто тысяч. Продала тебя со всеми потрохами: записи, пароли, переписки. Сейчас она уже где-нибудь во Львове, начинает новую жизнь. Без тебя.
Он развернулся, и лицо его исказилось от боли. Женщина, ради которой он бросил семью, ради которой влез в долги и разрушил всю свою жизнь, предала его за пачку денег — как он сам предал умирающую мать.
— Уходи, — сказала Виктория и закрыла дверь перед его лицом. Она слышала, как он тяжело опустился на ступени в подъезде, как что-то бормотал, потом — неровные шаги вниз по лестнице и хлопок подъездной двери.
Через месяц ей позвонил адвокат из юридической конторы в центре Днепра. Роман Борисович Голубев — представился он и попросил о встрече по наследственному делу Титовой. В его кабинете Виктория узнала то, чего никак не ожидала. Анастасия Прохоровна пять лет назад составила у него два завещания, и второе касалось трёхкомнатной квартиры на проспекте Яворницкого в самом центре города, доставшейся ей от родителей — инженеров, получивших её как ведомственное жильё ещё в советское время. Рыночная стоимость составляла около четырёх миллионов гривен. В завещании было указано: квартира переходит к Виктории Евгеньевне в случае смерти или отказа от наследства Валерия Савельевича. Анастасия Прохоровна знала сына и предвидела, что он сам откажется от «обузы».
Виктория сидела в кресле адвоката и плакала. Свекровь всё знала, всё предусмотрела, оставила не только деньги и документы, но и крышу над головой — светлую квартиру с высокими потолками и видом на центральную аллею.
Валерий узнал о квартире, нанял знакомого бывшего полицейского «пробить» бывшую жену по базам и однажды ночью выломал дверь — пьяный, с бешеными глазами, с ножом в руке.
— Эта квартира моя! Деньги мои! Ты украла мою жизнь!
Виктория успела схватить перцовый баллончик с тумбочки (с тех пор, как получила предупреждение от Лилии, не расставалась с ним) и направила струю ему в лицо как раз в тот момент, когда в квартиру ворвался наряд полиции, вызванный соседями, услышавшими грохот и крики. Его скрутили, надели наручники, и он орал что-то про свои права и про «эту ведьму», пока его волокли вниз по лестнице.
Виктория передала следователю все собранные доказательства, и дела объединили в одно производство. Суд приговорил Валерия Савельевича Титова к шести годам колонии общего режима по совокупности статей: мошенничество в особо крупном размере, подделка документов, покушение на причинение вреда здоровью.
На первом этаже квартиры на проспекте, в помещении, которое когда-то было магазином, Виктория открыла маленькую кофейню с книгами — уютное место с деревянными столами, мягкими креслами и полками вдоль стен, где можно было взять любую книгу и читать сколько угодно, хоть весь день.
На стене висела чёрно-белая фотография в простой деревянной рамке: молодая Анастасия Прохоровна с мужем Савелием, смеющиеся, счастливые, на фоне своего села, в какой-то далёкой солнечной весне. А под фотографией — латунная табличка: «Настин дом» — в память о женщине, которая любила сильнее, чем получала в ответ.
Кофейня стала популярной. Сюда приходили студенты из соседнего университета готовиться к экзаменам, пенсионеры из окрестных домов — читать газеты за чашкой чая, молодые мамы с колясками — отдохнуть от домашних забот. Виктория сама стояла за стойкой, варила кофе, раскладывала свежую выпечку и иногда, в тихие вечерние часы, рассказывала постоянным посетителям историю женщины на фотографии.
В один из весенних дней, когда за окном цвели каштаны и солнце заливало зал золотым светом, в кофейню зашёл мужчина немного старше её, в очках и с книгой под мышкой. Заказал американо и сел у окна с томиком Кобзаря. Виктория поймала его взгляд поверх страниц и впервые за долгое время улыбнулась в ответ.
За окном «Настиного дома» шумел весенний Днепр, люди спешили по своим делам, трамваи звенели на повороте, и жизнь продолжалась. Как продолжается всегда, несмотря ни на что.
Обсуждение закрыто.