Фёдор не мог поверить своим глазам, когда увидел написанное рукой Анны заявление.
«Гражданка Анна Николаевна Соломатина обвиняет вас, Кулибин Фёдор Иванович, в краже и незаконном удержании у себя её падчерицы, Соломатиной Милы Владимировны».
— Что за бред? Какая кража? Она с ума сошла, что ли? Где доказательства? Где следы насилия и медицинское освидетельствование?
Но криком делу не поможешь. Фёдор попал в немилость богатой выскочки и теперь мог поплатиться за это и репутацией, и несколькими годами жизни. А у него их было не так уж и много. Всем известно, что тюрьма не продлевает жизнь. Фёдор и без того часто простужался, да и ранний ревматизм появился у него не просто так.
— Хочу вас сразу предупредить, — заявил государственный защитник, — дело безнадёжное.
— Разве вы можете говорить такое своим клиентам? — тут же возмутился Фёдор. Теперь он сидел в камере как на иголках. Его судьбу вершили чужие нечистые руки, и это очень пугало.
— Я вынужден быть честным и озвучивать все факты, — ответил Егор Вениаминович. Опыта адвокатской практики ему хватало, чтобы делать подобные заявления с почти стопроцентной уверенностью. — Мила, наш единственный свидетель, не может говорить. Я верю вам и понимаю ваше негодование, но слово Анны Николаевны против вашего, и оно выше. Я сожалею.
— И что же мне делать? Вы никак не можете мне помочь, а я не собираюсь сидеть ни за что, — тараторил Фёдор, не чуя под собой ни малейшей опоры.
У него не было ни денег, ни влиятельных друзей, чтобы дать ему хоть какую-то надежду. Фёдор не хотел мириться с несправедливостью, творящейся в судебной системе.
— Я за все свои поступки честно ответил перед законом, но это клевета. На чём строится дело? На одних лишь показаниях этой дряни. Для чего мне чужой ребёнок, я и сам едва свожу концы с концами.
— О вашем деле пишут в газетах. Соломатин известен на весь округ, а пресса знает: нужен виноватый. Мне жаль, что это вы. Суд всё-таки состоится. Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы уменьшить срок, — пообещал Егор Вениаминович. — Но на большее я не способен. Прокуратура на их стороне, и пощады ждать не придётся.
Расследование затянулось, и в последний раз — на полтора месяца. Фёдору пришлось вновь привыкать и к тем условиям, в которых он теперь существовал, и к мысли о том, что всё решится не в его пользу.
Вскоре после разговора с адвокатом ему стали приходить добротные посылки со вкусными чаями и дорогой копчёной колбасой от некой Инны Андреевны. Она попросила о свидании, и Фёдор согласился. Перед ним сидела пухленькая женщина лет пятидесяти восьми. Выглядела она ухоженно, и Фёдор не знал, чего от неё ожидать.
— Фёдор Иванович, мне так жаль, что вы здесь, — едва не расплакалась она. — Меня зовут Инна, и я работаю поваром в доме отца Милы. Бедная девочка, я так боялась, что с ней что-нибудь случится. И я благодарна, что именно вы её нашли. Она ведь мне как внучка, я за неё очень переживаю.
— А что вам известно об этой Анне, и кто отец Милы? Он может мне чем-то помочь? Почему он допустил весь этот цирк? — принялся расспрашивать Фёдор, поняв, что Инна Андреевна может быть ему полезна. — Я в отчаянном положении. Ни в чём не виноват, но никто не может вытащить меня отсюда.
— Владимир Борисович не может ни на что повлиять, он в коме, — всхлипнула Инна.
С той встречи Фёдор и Инна не прекратили своего общения. Они стали обмениваться письмами. То, что хотя бы один человек переживает о его судьбе, грело душу Фёдора. Он был благодарен Инне Андреевне за внимание и всегда с удовольствием принимал её передачи. Через нее он больше узнавал о самих Соломатиных и Миле, которая из некогда радостного и открытого ребёнка превратилась в пугливую тень.
Оставшись один на один с мачехой, Мила переживала не самые лучшие времена. Теперь, когда папа лежал в больнице, заступиться за неё было некому. Анна сразу ей не понравилась. Она вилась вокруг её папы и воевала с маленькой Милой за его внимание.
«Я придумала развлечение только для нас двоих. Как тебе идея съездить в круиз?» — шептала Анна Владимировна на ухо.
— А как же Мила? Она и так растёт без мамы, я постоянно занят делами компании.
— Инна Андреевна скоро станет ей роднее меня, — отвечал озадаченный мужчина…
Обсуждение закрыто.