— А вот я могу такое придумать, что ты до конца жизни будешь на небо смотреть из-за решётки, — угрожающе прошипела мачеха Милы.
Только и эта угроза не возымела над Фёдором никакого эффекта.
— Мачеха, я уже своё отсидел и не раз, правила знаю, нечего меня пугать. Пуганый я. Жду документы. Предъявите?
Анна держалась из последних сил, чтобы не завизжать от досады. Она терпеть не могла, когда всё шло не по плану, и ненавидела, когда такое отребье пыталось учить её жизни. Кое-как сохранив самообладание, Анна сказала:
— Сейчас я переговорю с вашим участковым, посмотрим, на чью сторону он встанет.
Стоило Анне выйти на улицу, как Мила прижалась к ноге Фёдора, дрожа всем телом. Было ясно, Мила до жути боится мачеху, и ни о какой семейной идиллии речь идти не может. Фёдор знал, что малышку всё равно заберут, ведь он ей никто, и не мог бороться за ребёнка. Кто знает, почему она стала такой тихой, беззвучной, почему оказалась в безлюдном лесу?
Те же вопросы должны были волновать и Александра Олеговича, но когда тот пришёл, он лишь виновато улыбнулся Анне.
— Анна Николаевна, прошу прощения за этого, — махнул он в сторону жилища Фёдора. — Он у нас анархист, живёт не по закону всю жизнь. Чего ещё можно ожидать от такого негодяя?
— Мне всё равно на его убеждения. Я хочу, чтобы его подержали в камере денёк-другой. Не потерплю, чтобы он ещё раз вклинился в мои дела. Скрутите его сейчас же да отвезите. Пусть знает, на кого не стоит свой рот раскрывать.
— Это я с удовольствием, Анна Николаевна.
Александр в предвкушении потёр руки друг о друга. Давно его хотел закрыть, да не за что было, а теперь вот какой удачный случай подвернулся. Когда Фёдор увидел довольное лицо участкового, то сразу понял, что его ждёт.
— Что, гражданин начальник, залила вам в уши цаца городская, а вы и рады стараться?
— Не ёрничай, Кулибин, не время сейчас. Девочку Анна Николаевна забирает, хочешь ты этого или нет. А сам собирайся, поедем в участок, спросим у тебя, как всё было, пояснение дашь.
— Да вы говорите прямо, что она на меня нажаловалась и ждёт меня камера. Но я готов за свои поступки ответить, а на вашем месте присмотрелся бы к этой особе. У них в семье явно не всё в порядке. Откуда здесь маленькая девочка, да ещё и богатая, в нашей глуши-то? Совпадение?
— Ты мне зубы не заговаривай, одевайся, поехали.
Гром бежал за хозяином до самой полицейской машины. Он лаял и прыгал, чуя неладное.
— Тише, тише, дружок, останешься за главного, а я скоро вернусь.
Потрепав любимца за ухом, Фёдор забрался в машину. Анна провожала автомобиль довольным взглядом, а Мила снова пропала из поля зрения, обнималась с большим и храбрым Громом, скулящим по уехавшему хозяину.
— Боже мой, Мила, оставь пса в покое, наверняка он блохастый. Кто знает, какую он тут заразу на себя понацеплял. Садись в машину, поехали домой.
Девочка не хотела слушаться, но один громила из свиты взял её на руки и отнёс в роскошный автомобиль.
В СИЗО Фёдор не услышал ничего нового. Участковый мусолил его старые судимости и перебирал бумажки, что только утомляло мужчину.
— А по делу будет что-нибудь? — устало спросил Фёдор.
— Кулибин, не наглей, по закону мы имеем право задержать тебя на конкретное время.
— Мне нужен звонок, пса некому кормить, а у него режим.
— Режим, — покачал головой Александр Олегович. — Сейчас позвонишь, не помрёт твоя псина.
В изоляторе Фёдора встретил типичный контингент — воры, дебоширы, пьяницы. Он уже лет восемь как не общался ни с кем из подобной среды и почувствовал себя отвратительно, вновь оказавшись в подобной обстановке, словно и не было тех лет на свободе и спокойной жизни у леса. К горлу подкатывала тошнота от отвращения. И как Фёдор мог столько лет своей жизни безвозвратно угробить на тюрьмы? Что он от этого получил?
— Слышь, дед, это тебя, что ли, за растление сюда? — послышался чей-то голос.
— Не мели чепуху, малец, целее будешь, — тут же оборвал его Фёдор, давая и остальным понять, что с ним шутки плохи.
— Значит, ты… Что ж, тебе ни одна баба в деревне не приглянулась? Ну, рассказывай, как ты до этого докатился?
Фёдора переселили в отдельную камеру в тот же вечер. Александр думал, что ему достанется от других задержанных, но ошибся. Фёдор любого бестолкового запоя мог заткнуть.
Двое суток его держали в изоляторе без предъявления обвинения. Он уже расслабился, ждал, когда его отпустят, только угрозы Анны оказались не пустым запугиванием.
— Кулибин, вставай, в допросную.
— Да что такое-то? — вскочил он со скамьи, на которой уже все бока отлежал. Пожилое тело не было в восторге от жёстких условий пребывания.
— Сейчас узнаешь…
Обсуждение закрыто.