Фёдор в любую погоду, даже в самый лютый мороз, дождь, ветер обходил территорию леса вместо Руслана. В суровую зимнюю пору он старался подкармливать диких зверей по мере сил. Им под снегом не так просто было добыть пищу. Верный Гром неизменно бежал впереди.
— Тише ты, — махнул ему рукой хозяин, — из-за тебя они все попрячутся в норы.
По пути попадались редкие островки незатопленной земли, на которых можно было встретить спасавшихся от стихии зайцев. Вид зеркальной воды, медленно текущей среди деревьев, вызывал одновременно и восхищение, и страх. Раньше Фёдор видел подобное только на картинках, но теперь понимал, какое губительное воздействие для бедных животных имело это явление природы.
Приближение ночи Фёдор заметил лишь тогда, когда солнце почти скрылось за горизонтом. В воздухе возникла сумеречная дымка, обычно сбивавшая путников с пути. Вдруг Гром остановился и навострил уши, глядя на кусты впереди себя.
— Что там, дружок? — поинтересовался у него хозяин, словно тот отлично понимал человеческую речь.
Пёс медленно пробрался через заросли и вскоре исчез.
— Гром, осторожно! — шёпотом скомандовал ему Фёдор. Его пробрало от леденящего страха. Гром редко концентрировался на чём-то. Возможно, по ту сторону кустов он наткнётся на крупного зверя вроде лося или медведя. Фёдору ещё ни разу не приходилось видеть ни одного из них в лесу, но байки местных он слышал. Те, кто вырос в посёлке, часто вспоминали, как в детстве ходили на оленя или лося. У Фёдора же не было с собой ни ружья, чтобы защититься, ни другого оружия. Его сопровождал только Гром и удобная крепкая палка, помогавшая бодрее передвигаться на пожилых ногах.
Вдруг тишину леса пронзил визгливый лай Грома, громкий и пугающий. Фёдор нырнул в заросли и только тогда понял, что опасаться было нечего. Рядом не наблюдалось никого из крупных опасных животных. Перед ним оказалась небольшая полянка, окружённая водой, но на ней кто-то был. Фёдор не сразу понял, кто именно, а затем подошёл поближе и присмотрелся.
«Мать честная, это ведь ребёнок!»
На седого мужчину в тулупе и беспокойного пса смотрела пятилетняя Мила, напоминавшая куколку. Она тряслась от холода и страха в маленьком коричневом пальто и шапочке на завязочках под шеей. Её ноги промокли, а кожу на щёчках стянуло от слёз.
«Как же ты здесь оказалась, моя хорошая?»
Фёдор оглядел ледяную воду, разделявшую его и ребёнка, но не стал тянуть. Он двинулся, не раздумывая, и тут же ощутил сковывающую боль, пронзающую тело от ног до пояса тысячами острых игл.
«Сейчас я тебя спасу, не бойся! Иди сюда, малышка!»
Когда Мила оказалась у него на руках, она вцепилась в шею Фёдора и спрятала лицо в воротнике тулупа. Постепенно стала отогреваться, но хранила молчание. Фёдор тоже не разговаривал. Он не мог утешать ребёнка, когда у самого еле волочились ноги. Он знал, что этот фокус ещё отзовётся ему, приступ ревматизма даст о себе знать, поэтому следует сразу растереть ноги имеющейся настойкой и укутаться в тёплое.
Гром радостно вился рядом и прыгал вверх, стараясь обнюхать Милу. Она вся сжималась, боясь его крупной морды.
«Гром хороший, добрый, он тебя ни за что не обидит», — ободрял её Фёдор, гладя по спине. — «Он мне помогает, мы дружим, и вы подружитесь».
Сам мужчина не мог успокоиться. Как малышка оказалась посреди затопленного леса? Одежда у неё не сельская, здесь детей по-другому одевают, куда только смотрели её родители? Перепугалась, бедная.
«Ну ничего, ничего, отыщем мы твоих папку с мамкой»…
Обсуждение закрыто.