— попыталась сказать она. «Молчи!» — рявкнул он. «Хватит этого твоего снисходительного тона, этих взглядов, когда я прошу денег на что-то!»
«Я мужчина в этом доме, понял? И я буду распоряжаться семейным бюджетом, точка!» Последние слова он выкрикнул почти с ненавистью, и Оксана невольно отшатнулась.
Спрашивать разрешения? Она, которая содержала эту семью последние годы, оплачивала отпуска, покупала ему одежду и гасила его кредиты. Теперь она должна выпрашивать у него собственные деньги.
Но вместо гнева или возмущения Оксану вдруг накрыло странное спокойствие, даже облегчение. Как будто что-то, что долго висело в воздухе, наконец прояснилось: маски сброшены, карты открыты. «Понятно», — произнесла она почти задумчиво и вдруг улыбнулась.
Эта улыбка привела Игоря в бешенство больше, чем любые крики или слезы. «Ты еще смеешься?!» — взревел он. «Думаешь, я шучу, думаешь, это игра?»
«Нет», — спокойно ответила Оксана, проходя мимо него на кухню. «Не думаю, я просто поняла кое-что важное. Ты хочешь контролировать деньги — пожалуйста, контролируй».
Она взяла чайник, налила воды и поставила на плиту. Руки не дрожали, внутри царила какая-то ледяная ясность. Игорь остался стоять в дверном проеме, явно ошарашенный ее реакцией.
Он ожидал слез, мольб, может быть, скандала, но не этого спокойствия. «Вот и отлично», — буркнул он наконец. «Значит, договорились: с завтрашнего дня все покупки и траты идут через меня».
«Захочешь что-то купить — попросишь, а я решу, нужно это или нет». «Хорошо», — кивнула Оксана, доставая из шкафчика чашку. «Только учти одно».
«Что?» — настороженно спросил Игорь. «Коммунальные платежи висят на мне, квартира оформлена на меня — это мое наследство от бабушки. Так что, если ты хочешь распоряжаться семейным бюджетом, будь добр, переводи мне каждый месяц половину на коммуналку и содержание жилья, раз уж ты теперь главный финансист».
Игорь открыл рот, потом закрыл. Видимо, до этого момента он не додумался, что квартира, которую он привык считать общей, на самом деле принадлежит жене. Что ее бабушка оставила внучке однокомнатную хрущевку, которую они продали, и на эти деньги сделали первый взнос за эту трешку.
И что основную часть ипотеки гасила опять же Оксана. «Это же семейные расходы», — попытался возразить он, но голос прозвучал неуверенно. «Именно, семейные», — невозмутимо ответила Оксана, наливая кипяток в чашку.
«Значит, пополам. Раз уж ты берешь на себя управление финансами, то и отвечать будешь за все статьи расходов. Это справедливо, ты не находишь?»
Игорь ничего не ответил и вышел из кухни. Хлопнула дверь спальни. Оксана допила чай, стоя у окна и глядя на огни вечернего города.
Внутри не было ни обиды, ни злости. Только какое-то отстраненное удивление: неужели все правда зашло так далеко? Она вымыла чашку, выключила свет на кухне и прошла в гостевую комнату.
Спать в одной постели с Игорем сегодня не хотелось. Да и вообще, наверное, не хотелось уже давно, просто она боялась себе в этом признаться. Оксана легла на узкий диван и накрылась пледом.
За окном шумел ветер, гоняя опавшие листья. Завтра будет новый день. И что-то подсказывало ей, что завтра многое изменится окончательно….
