«Кто платит за квартиру? Я плачу за квартиру!» — не выдержала Оксана, повышая голос.
«Я плачу коммунальные, я покупаю продукты. Моя зарплата в два раза больше твоей, Игорь, и ты прекрасно это знаешь». Наступила звенящая тишина.
Оксана сама удивилась, что сказала это вслух. Обычно она старалась не поднимать эту тему, не задевать мужское самолюбие. Но сейчас терпение лопнуло.
Игорь побагровел, встал с кресла и прошелся по комнате, сжимая и разжимая кулаки. Оксана видела, как напряглась его челюсть, как вздулись жилы на шее. «Вот именно!» — выпалил он наконец.
«Ты постоянно попрекаешь меня этим, постоянно напоминаешь, что ты больше зарабатываешь». «Я никогда не попрекала тебя этим», — тихо сказала Оксана, чувствуя, как усталость навалилась на плечи свинцовым грузом. «Никогда, Игорь, это ты сейчас начал разговор о деньгах».
«Потому что мне надоело», — он резко остановился перед ней, нависая сверху. «Надоело чувствовать себя приживалом в собственной семье». Оксана молча смотрела на него, вспоминая, сколько лет они прожили вместе.
Познакомились еще в институте, поженились через год после выпуска. Она помнила того молодого Игоря: веселого, внимательного, мечтательного. Он хотел стать архитектором, проектировать красивые здания, менять облик города.
А стал рядовым менеджером в строительной компании, где изо дня в день согласовывал сметы и гонял прорабов. Когда все начало меняться? Может быть, пять лет назад, когда Оксану повысили до главного бухгалтера.
Или три года назад, когда она получила крупную премию, а Игорь в тот же месяц узнал, что его обошли с повышением. Обиды копились, накапливались, как снежный ком, и теперь вот грозили обвалом. «Ужин почти готов», — сказала она, поднимаясь с дивана.
«Давай поедим, а потом спокойно обсудим, что тебя беспокоит». «Нет!» — рявкнул Игорь, преграждая ей путь. «Сейчас обсудим, я устал от твоего снисходительного тона, от того, как ты со мной разговариваешь, как будто я…»
«Как будто ты что?» — Оксана остановилась, глядя ему прямо в глаза. «Игорь, я никогда не относилась к тебе свысока, никогда, ведь мы семья, мы вместе». «Или должны быть вместе», — добавила она.
«Вместе», — повторил он с горькой усмешкой. «А по факту ты все контролируешь, все деньги идут через тебя, все решения ты принимаешь. Я в этой семье никто».
Оксана чувствовала, как что-то окончательно ломается внутри. Она столько лет старалась сохранить равновесие, не давить авторитетом, советоваться по каждой мелочи. А в итоге получила вот этот разговор, эти обвинения.
«Хорошо», — медленно произнесла она. «Что ты предлагаешь?» Игорь достал из заднего кармана джинсов ее банковскую карту.
Ту самую, основную, на которую приходила зарплата и где лежали все накопления. Оксана всегда держала ее в сумочке, но сегодня утром, когда собиралась на работу, не заметила пропажи. «Когда ты ее взял?» — тихо спросила она.
«Неважно», — отрезал Игорь. Он держал карту между пальцами, как козырь, который только что выложил на стол. «Важно другое: с этого дня все меняется».
Оксана молчала, наблюдая за ним. Что-то в его позе, в этой напыщенной уверенности, показалось ей одновременно жалким и тревожным. «С этого дня, — торжественно произнес Игорь, пряча карту в свой бумажник, — я беру финансы под свой контроль».
«Понимаешь, ты постоянно попрекаешь меня тем, что больше зарабатываешь, постоянно напоминаешь, кто здесь главный добытчик. Надоело: с этого дня все деньги идут через меня, и я буду решать, на что их тратить. Захочешь что-то купить — будешь спрашивать разрешения, как полагается в нормальной семье».
«Игорь, я никогда не попрекала тебя…»
