— тихо спросила Света. — «Разводись, начни новую жизнь». «Я и начала», — Оксана оглядела кафе. — «Вот она, моя новая жизнь — это кафе, моя мечта». «Я купила его на те деньги, которые мы копили с Игорем, вернее, которые копила я, в основном».
«И теперь у меня есть свое дело: пусть маленькое, но мое». Света восхищенно присвистнула: «Погоди, ты это кафе купила, то самое, про которое ты мне рассказывала на прошлой неделе?» «Да, оформила вчера, а завтра выхожу сюда работать официально, уже написала заявление об увольнении с прежней работы».
«Ого!» — Света откинулась на спинку стула. — «То есть ты за пару дней перевернула всю свою жизнь?» «Не за пару дней», — возразила Оксана. — «Я думала об этом годами, просто никак не решалась». «А тут случился толчок: когда я увидела сообщение на телефоне Игоря от его любовницы, я поняла — все, хватит».
«Хватит жить чужой жизнью, хватит притворяться счастливой, хватит терпеть». «Любовница?» — ахнула Света. — «У Игоря любовница?» «Судя по всему, да», — Оксана сделала еще глоток кофе, чувствуя, как внутри шевелится старая боль.
«Неделю назад случайно увидела сообщение: он ее называет солнышком, обещает, что скоро все изменится. Думаю, он планировал развод и хотел уйти, оставив меня ни с чем. Вот только я оказалась быстрее».
Света молчала, переваривая информацию. Потом тихо спросила: «И что теперь, ты подашь на развод?» «Да, на следующей неделе пойду к юристу и буду разводиться официально».
«Квартира оформлена на меня, это наследство от бабушки, так что тут проблем быть не должно. Деньги тоже мои, я их заработала, пусть попробует доказать, что имеет право на половину». «А вдруг он начнет угрожать, скандалить?» — забеспокоилась Света.
«Пусть», — Оксана пожала плечами. — «Я больше не боюсь его реакции. Знаешь, это странное чувство, как будто сбросила тяжелый рюкзак, который тащила годами. Легко: страшно, но легко».
Света сжала ее руку сильнее: «Я горжусь тобой, Оксан, правда, ты молодец». «Сколько женщин терпят годами, боятся что-то изменить, а ты взяла и сделала». «Сделала», — эхом отозвалась Оксана. — «Теперь главное не свернуть с пути».
Они еще посидели минут двадцать, болтая о планах на кафе, о меню, о найме персонала. Оксана уже присмотрела двух бариста и официантку, и завтра они должны были выйти на работу. Все было продумано и организовано, как будто последние дни она жила на автопилоте, быстро и четко принимая решения, не давая себе времени на сомнения.
Когда Света ушла, Оксана осталась сидеть у окна. Дождь усилился, и по стеклу бежали извилистые струйки. Где-то там, в этом дождливом городе, Игорь, наверное, уже вернулся домой, читал ее записку, звонил, писал сообщения.
Оксана не отвечала: телефон лежал в сумке на беззвучном режиме. Ей нужна была тишина, время подумать, прийти в себя и осознать все, что произошло. Она не чувствовала триумфа, и не было злорадства от того, что Игорь опозорился в супермаркете.
Была только усталость и какая-то пустота. Шестнадцать лет жизни закончились — шестнадцать лет, которые были и хорошими, и плохими, но все-таки были важной частью ее истории. Оксана вспомнила их свадьбу: жаркий июльский день, маленький ресторанчик, белое платье, которое она выбирала месяц.
Игорь тогда смотрел на нее влюбленно, обещал сделать счастливой, построить дом, вырастить детей. Они мечтали о многом: о путешествиях, о собственном бизнесе, о большой семье. Детей так и не случилось: врачи сказали, что у Оксаны проблемы, и лечение не помогло.
Игорь тогда расстроился, но вроде бы смирился, сказав, что главное — они вместе. А теперь, оглядываясь назад, Оксана думала: может, отсутствие детей и стало той трещиной, которая постепенно расширялась, пока не разломила их брак пополам. Или дело не в детях, а в том, что люди меняются.
Она изменилась: стала сильнее, увереннее, успешнее. Он изменился: стал озлобленным, обиженным на судьбу, завистливым. И эти изменения развели их в разные стороны.
Телефон в сумке завибрировал от звонка. Оксана достала его, глянула на экран: Игорь, двадцать третий пропущенный вызов за последние два часа. Она отклонила звонок и снова убрала телефон.
Поговорят потом, когда эмоции улягутся, когда он успокоится и сможет слушать. А сейчас ему нужно дать время прийти в себя, осознать новую реальность. «Оксана Викторовна», — раздался робкий голос, и она обернулась.
К ней подошла молодая девушка лет двадцати пяти, одна из бариста, которых Оксана наняла вчера. «Да, Лена?»
