И единственным человеком, который сломал ему хребет, который не дал ему захватить главный источник денег и влияния в городе, была простая женщина в сером пальто. Бабушка Вера. После того поражения на рынке авторитет Варягина-старшего рухнул.
Его свои же отодвинули от кормушки. Семья потеряла все: деньги, статус, влияние. Они скатились в обычную серую жизнь, которую так ненавидели.
Аглая и Стас выросли в отравленной атмосфере уязвленного самолюбия и бесконечных разговоров о том, что город принадлежит им по праву. Что их отец — великий человек, которого несправедливо лишили его законной власти. А рынок, центральный рынок, который превратился в миллионный бизнес, — это украденное у их семьи наследство.
И когда Стас привел в дом Анну, внучку той самой Веры, Аглая увидела в этом идеальный шанс. Шанс отыграться. Шанс растоптать, унизить, уничтожить продолжение той женщины, которая сломала жизнь их отцу.
Они не просто хотели выгнать Анну из квартиры. Они хотели сломать ее дух. Они хотели доказать себе, что Варягины сильнее, что они вернули себе свое законное место господ, заставив внучку своей кровной врагини мыть за ними посуду и спать на коврике.
Они не знали о завещании. Они не знали, что Вера все еще владела рынком. Они просто наслаждались местью над слабой, беззащитной Анной, упиваясь своей мнимой властью над ней.
Вышвырнуть ее на улицу, отобрать дочь, заклеймить воровкой — это был их триумф. Апофеоз их больного величия. Анна медленно выпрямила спину.
Боль от потери Маши, страх перед полицией, унижение на лестничной клетке — все это сгорело в мгновение ока, оставив после себя лишь чистый, ослепительный гнев. Она поняла, с кем имеет дело. Это были не просто жадный муж и стервозная золовка.
Это были стервятники, питающиеся чужой болью. Люди, которые не остановятся ни перед чем, чтобы доказать свое превосходство. И пытаться договориться с ними, пытаться судиться с ними по правилам закона — это было все равно, что просить пощады у бешеной собаки.
«Карева! — крикнул дежурный, не отрываясь от бумаг. — Вставай, пойдешь в изолятор до выяснения: твой муж заявление написал, что ты жемчуг на полмиллиона умыкнула, будем следователя ждать».
Анна встала. Она больше не дрожала. Она посмотрела на дежурного таким тяжелым, темным взглядом, что полицейский осекся и невольно потянулся к кобуре.
В этот момент входная дверь дежурной части с грохотом распахнулась. На пороге стоял Григорий. Начальник службы безопасности центрального рынка.
Человек, который тридцать лет служил бабушке Вере верой и правдой. За его широкой спиной в проеме открытой двери маячили еще несколько крепких, угрюмых мужчин в темных куртках. Григорий вошел в помещение, стряхивая капли дождя с широких плеч.
Он даже не посмотрел на дежурного сержанта. Он подошел прямо к Анне. В его огромной, мозолистой руке был зажат планшет с видеозаписью.
«Собирайся, Аня! — его низкий, рокочущий бас заполнил всю дежурную часть. — Поехали, нам пора работать!» Дежурный вскочил, роняя ручку: «Эй, куда, она задержана по подозрению в краже!»
Григорий медленно, почти лениво повернул голову к полицейскому и бросил планшет прямо на стол дежурного. Экран ярко светился. «На, смотри, подозреваемая», — презрительно бросил он.
На экране крутилась запись с камер видеонаблюдения ломбарда на соседней улице. Запись была сделана сегодня утром. На ней Аглая в своем бежевом кардигане, вальяжно облокотившись на стойку, передавала приемщику то самое жемчужное ожерелье бабушки Веры.
«Заявление о краже ложное, — отрезал Григорий, не повышая голоса, но от его тона в комнате стало еще холоднее. — Муж ее подставил. Если хочешь оформлять ложный донос на уважаемого логиста Варягина, оформляй».
«А эту женщину я забираю прямо сейчас». Дежурный сержант побледнел, переводя взгляд с экрана планшета на суровое лицо начальника службы безопасности рынка, которого в городе знали и побаивались все. Анна молча шагнула к выходу.
Она прошла мимо остолбеневшего полицейского, чувствуя, как за ее спиной смыкается строй ее людей. Людей ее бабушки. Ее людей.
Время уговоров закончилось. Она должна была вернуть свою дочь. И она должна была стереть семью Варягиных с лица этого города…
