В моём доме будешь делать, как я сказала. Пока на коленях не извинишься, будешь есть с пола. На своём юбилее свекровь при гостях опрокинула мою тарелку с горячим на пол. Муж сделал вид, что не заметил. Тогда я встала и сделала то, от чего у всех челюсти отвисли.
Марина стояла перед зеркалом в прихожей, пытаясь застегнуть молнию на тёмно-синем платье. Ткань слегка натянулась — сказывались последствия сидячей работы и постоянных стрессов последнего месяца. Она глубоко вздохнула, втянула живот, и собачка наконец-то поползла вверх.
— Марин, ты скоро там? Мы уже на 20 минут опаздываем, — голос Олега из гостиной звучал раздражённо. — Мама звонила, сказала, гости уже собираются. Ты вечно копаешься.
Марина бросила взгляд на часы. До начала торжества оставалось ещё 40 минут, а ехать до пригорода Чернигова, где жила свекровь, от силы полчаса. Но для Олега любое ожидание, связанное с его матерью, было подобно смерти.
— Я не копаюсь, Олег, — спокойно ответила она, поправляя прическу. — Я доделывала отчёт, чтобы в понедельник не было проблем. И, кстати, подарок я тоже упаковывала сама, пока ты играл в танки.
В проеме двери появился муж. Он был уже в костюме, который Марина купила ему месяц назад с премии. Сидел костюм идеально, скрывая намечающийся животик и придавая Олегу вид успешного бизнесмена, коим он, увы, не являлся.
— Могла бы и раньше отчёт сделать, — буркнул он, нервно теребя ключи от машины. — Ты же знаешь, сегодня у мамы юбилей. Шестьдесят лет. Это святое. Она ждёт, что мы приедем первыми, поможем накрыть. А ты?
— А я, Олег, работаю, чтобы мы могли оплачивать ипотеку за квартиру, в которой живём, и кредит за машину, на которой сейчас поедем.
Марина старалась говорить ровно, хотя внутри уже начинала закипать привычная обида. Они жили в браке четыре года. Поначалу всё казалось идеальным. Олег красиво ухаживал, дарил цветы, носил на руках. Но как только штамп в паспорте был поставлен, романтика испарилась, уступив место бытовой тирании и бесконечному поклонению святой женщине — Галине Петровне.
Марина была ведущим логистом в крупной транспортной компании. Её телефон разрывался даже в выходные, ответственность была колоссальной, но и зарплата соответствующая. Квартира, в которой они жили, была куплена Мариной ещё до брака, но Олег, переехав к ней, вёл себя так, словно он здесь полноправный хозяин и благодетель. Сам он работал менеджером по продажам сантехники, получал копейки, но амбиций имел на миллион.
— Ладно, не начинай, — отмахнулся муж. — Поехали уже. И ради бога, сделай лицо попроще. Мама не любит, когда ты с кислой миной сидишь. У неё праздник, не порти настроение.
Марина взяла с комода тяжёлую коробку с подарком. Это был дорогой массажёр для ног и спины, который Галина Петровна выпрашивала полгода, намекая на больные суставы. Стоил он как две зарплаты Олега, но платила, разумеется, Марина. Плюс она заказала огромный двухъярусный торт с живыми цветами и ягодами у лучшего кондитера города. Коробку с тортом Олег уже отнес в машину, и на том спасибо.
Они вышли из подъезда. Осенний Чернигов встретил их промозглой сыростью. Серые тучи низко висели над городом, обещая затяжной дождь. Марина поёжилась, плотнее запахивая пальто.
В машине царило напряжённое молчание. Олег включил радио, чтобы заглушить тишину, но музыка только раздражала. Марина смотрела в окно на мелькающие многоэтажки и думала о том, почему она всё ещё терпит это. Почему каждый праздник в доме свекрови превращается для неё в испытание на прочность?
Галина Петровна жила в частном секторе на окраине. Дом был добротный, кирпичный — наследство от покойного мужа, который был каким-то начальником на заводе. Свекровь гордилась своим домом и считала, что жить в «скворечнике», как она называла квартиру Марины, — это удел нищих.
— Слушай, — нарушил молчание Олег, не отрывая взгляда от дороги. — Мама просила, чтобы ты сегодня не выпячивалась.
Марина медленно повернула голову к мужу.
— Что значит «не выпячивалась»?
— Ну, не надо рассказывать про свои повышения, премии и всё такое. Там будет тётя Люба, её сын недавно работу потерял. Неудобно как-то. И вообще, мама говорит, что женщина должна быть скромнее. Пусть думают, что у нас в семье традиционный уклад. Мужчина — добытчик.
Марина горько усмехнулась.
— Традиционный уклад? Олег, ты серьёзно? То есть я должна молчать о том, что пашу как проклятая, чтобы твоя мама могла хвастаться перед подругами, какой у неё успешный сын?
— Тебе жалко, что ли? — вспылил Олег, резко крутанув руль на повороте. — Для матери это важно. Она гордится мной. Зачем её расстраивать? Ты же умная женщина, промолчи, поддакивай. Тебе что, убудет?
