Последние две недели она вставала на час раньше, чтобы привести себя в порядок, и засыпала на час позже, чтобы подготовить бумаги. Мишенька спокойно спал в кроватке. Квартира сияла чистотой, не показной, а настоящей, выстраданной бессонными ночами.
Марина научилась убираться одной рукой, пока другой держала сына. Научилась готовить, укачивая его в слинге. Научилась выживать.
Женщина из опеки, та же самая, что приходила в первый раз, остановилась на пороге и окинула Марину внимательным взглядом. Что-то изменилось в ее глазах. Не подозрение, скорее, удивление.
— Проходите, пожалуйста, — сказала Марина и улыбнулась. Улыбка далась ей легко, потому что за ней стояла не покорность, а готовность. Она ждала этого дня.
Она к нему готовилась. Галина Петровна сидела в своем любимом кресле, уже в образе заботливой бабушки. Костя стоял у окна, скрестив руки на груди.
Они оба выглядели уверенно. Они не знали, что Марина приготовила. «Я хотела бы показать вам кое-что», — сказала Марина и раскрыла папку.
Она выложила на стол распечатки банковских выписок, все переводы с ее карты на счет свекрови за последние два месяца. Потом справку от врача о хроническом недосыпе и нервном истощении. Потом флешку с аудиозаписями.
«Здесь 37 записей», — объяснила она ровным голосом. «Разговоры, в которых моя свекровь отказывается помогать с ребенком. Разговоры, в которых мой муж кричит на меня при сыне.
Записи плача ребенка во время этих скандалов». Представитель опеки взяла флешку и повертела в руках. Потом достала блокнот и начала делать пометки.
Ее лицо оставалось непроницаемым, но она слушала, внимательно слушала. Галина Петровна побледнела. Марина видела, как дрогнули ее руки, как сжались губы в тонкую линию.
Костя растерянно переводил взгляд с матери на жену и обратно. Он открывал рот, словно хотел что-то сказать, но не находил слов. Впервые за все время он не знал, как реагировать, потому что мать не давала ему подсказки.
«Это все ложь!» — наконец выдавила Галина Петровна. «Она это подстроила. Она больная, вы не понимаете!»
Свекровь поднялась с кресла и вышла из комнаты. Марина слышала, как она роется в чем-то в спальне. Через минуту Галина Петровна вернулась с бумагой в руках.
Ее лицо снова обрело уверенность, ту самую хищную уверенность победителя. «Вот!» — сказала она, протягивая документ представителю опеки. «Медицинская карта из психиатрического диспансера…
