Там же написано — семейная терапия. Может, ещё можно всё исправить?» Марина смотрела на него, на этого мужчину, которого когда-то любила, за которого вышла замуж, от которого родила сына.
Она искала в его лице что-то знакомое, что-то, за что можно было бы зацепиться. Не нашла. «Ты выбрал её», — сказала она.
«Каждый раз, когда нужно было выбирать, ты выбирал её. Когда она кричала на меня, ты молчал. Когда она забирала мои деньги, ты подписывал бумаги.
Когда она достала мою медицинскую карту, ты не спросил, откуда она её взяла». Костя открыл рот, чтобы возразить, но Марина подняла руку. «Теперь я выбираю.
Себя и сына. Пропусти меня». Он отступил.
Марина прошла мимо него, мимо застывшей в гостиной Галины Петровны, мимо разбитой чашки и разбросанных бумаг. Она открыла дверь и вышла, не оглядываясь. Адвоката она нашла через кризисный центр для женщин.
Молодая женщина с усталыми глазами и стопкой папок на столе выслушала её историю, посмотрела записи и документы и сказала: «Дело выигрышное. Подаем на развод и на возврат незаконно переведенных денег. Параллельно — заявление в полицию о незаконном получении медицинских данных».
Марина кивнула. Она больше не боялась. Она научилась драться.
Полгода спустя она сидела на полу маленькой съёмной квартиры и смотрела, как Мишенька делает первые шаги. Он держался за край дивана, потом отпустил руку и сделал три неуверенных шага к ней. Упал, поднялся, снова пошёл….
