«Конечно».
«Игорь…» Она покраснела. — «Игорь сделал мне предложение».
Секунда тишины, а потом взрыв.
«Лизонька! Доченька! Наконец-то!»
Марина обняла дочь. Андрей вытирал глаза. Галина Сергеевна уже строила планы.
«Ресторан? Какой ресторан? Только «Светлые ночи». Ради традиции».
Борис Петрович молча улыбался.
«Мам…» — Лиза шепнула матери на ухо. — «У меня одна просьба».
«Любая».
«Помоги мне выбрать платье. Только…» Она хихикнула. — «Пусть будет на пуговицах, ладно?»
Марина засмеялась так, что слёзы потекли по щекам.
«Обязательно. На пуговицах. С запасом в пять штук».
За окном садилось солнце, освещая гостиную тёплым оранжевым светом. Чехол с платьем лежал на диване. Тот самый, со шрамами, с историей, с памятью.
«Знаете…» — сказал вдруг Борис Петрович. — «Дверь в том номере до сих пор скрипит».
Все повернулись к нему.
«Я звонил в отель перед юбилеем…» — старый подполковник пожал плечами. — «Хотел забронировать тот же номер. Для вас».
«Пап…» Андрей не знал, смеяться ему или плакать.
«Администратор сказал, тот самый 307-й, с легендарной дверью…» — Борис Петрович хмыкнул. — «Оказывается, они до сих пор рассказывают эту историю гостям».
Хохот сотряс гостиную в последний раз. Марина смотрела на свою семью — большую, шумную, нескладную, идеальную — и думала о том, что счастье никогда не приходит так, как ты ожидаешь. Оно приходит с заклинившей молнией, с выбитой дверью, с криками в три часа ночи и остаётся навсегда.
