«На нашей серебряной свадьбе я надену это платье. С разрезами. С проклятой молнией».
Андрей засмеялся.
«Договорились».
Утро после
Завтрак был неловким. Ресторан отеля «Светлые ночи» гудел как улей. Все, абсолютно все уже знали про ночное происшествие. Костик позаботился. Когда Марина и Андрей вошли в зал, разговоры стихли. Все головы повернулись к ним.
Марина почувствовала, как краска заливает щёки. Андрей сжал её руку.
«Доброе утро», — сказал он невозмутимо. — «Чудесно выспались».
Секунда тишины, и зал взорвался хохотом.
Тётя Люба махала им рукой, приглашая за свой стол. Дядя Миша, отец Марины, стоял у шведского стола с видом человека, который не знает, смеяться ему или плакать. Мама промакивала глаза салфеткой.
«Дети!» — Галина Сергеевна подбежала к ним первой. — «Как вы? Как Марина?»
«Жива», — улыбнулась Марина, — «благодаря бабушке».
«Таисия Львовна — национальное достояние», — серьёзно кивнула свекровь. — «Я всегда это говорила».
Бабушка сидела в углу, попивая чай с молоком. На её лице была улыбка человека, который сделал что-то по-настоящему полезное.
Борис Петрович стоял у окна, избегая смотреть на невестку. Подполковник в отставке, ветеран боевых действий, и не мог взглянуть в глаза 26-летней девушки.
Марина подошла к нему.
«Борис Петрович…»
Он вздрогнул.
«Марина, я должен извиниться. Я вёл себя как…»
«Как отец», — закончила она. — «Как отец, который волнуется за сына».
Он посмотрел на неё. Глаза, такие же, как у Андрея, блеснули.
«Я выбил дверь», — сказал он глухо. — «Посреди ночи, на свадьбе собственного сына».
«И это самая лучшая история, которую я когда-либо слышала».
Борис Петрович моргнул. Потом впервые за всё утро улыбнулся.
«Ты хорошая девочка», — сказал он. — «Андрею повезло».
«Мне тоже с семьёй»….
